Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Хорошо, я скажу вам, что произошло. – Махсум подался вперед, упирая руки в колени. – Начнем с того, что вы умудрились заблудиться. Вы, полжизни прожившие в пустыне, заблудились в трех соснах! Мне простительно: я никогда до этого не бывал здесь и не видел ни единого бархана. Но вы, вы!

Хмурые лица разбойников потемнели еще больше. Одни уставились в потолок, другие сконфуженно опустили глаза, третьи, вертя головой, делали вид, будто говорят не о них.

– Я, правда, не совсем понял, при чем здесь сосны, – осторожно вставил Ахмед, – но мы еще ни разу не нападали ночью.

А зажечь факелы вы не разрешили.

Махсум выдержал эффектную паузу, стараясь подавить в себе раздражение, непозволительное, как он считал, человеку его положения.

– Поясняю для особо одаренных…

– Спасибо, шеф! – обрадовался Ахмед, преданно взирая на главаря, но тот, проигнорировав его слова, повторил:

– Поясняю для особо одаренных: караван мог заметить факелы еще издалека и затаиться. С факелами мы были бы заметнее, чем чирь на лбу.

– Я об этом не подумал, – поскреб макушку Ахмед, а остальные разбойники начали тихонько перешептываться – им тоже подобная мысль не приходила в голову.

– И почему меня это не удивляет? – со вздохом покачал головой Махсум.

– Вероятно, потому, что вас трудно чем-нибудь удивить, о мудрейший из шефов! – льстиво заметил Ахмед.

– Но вам это удалось!

– Правда? – В душе Ахмеда затеплилась надежда на то, что Махсум все-таки сменил гнев на милость.

– Можешь не сомневаться.

Кое-кто – не будем называть его имени – сорвал операцию уже в самом начале, потому что все время вертелся, словно у него в заднице застрял во-от такой гвоздь, – Махсум отмерил полруки и продемонстрировал ее Ахмеду, – и не смог отличить тушканчика от верблюда, наступившего ему на спину.

– Вообще-то, именно вы говорили про тушканчика, – поправил Ахмед. – А я подумал, медведь.

– Ты хочешь сказать, медведь больше похож на верблюда, чем тушканчик?

– Ну-у…

– В результате никто из вас не заметил, как караван идет прямо по вашим пустым головам.

Здесь уже крыть было нечем, и Ахмед резонно решил промолчать.

– Далее, – Махсум собрал суровые складки на лбу, – когда все-таки выяснилось, что это караван, а не стадо медведей или тушканчиков, и пришло время нападать, появился Стальной Хмырь.

– Я Коготь, – ворчливо поправил Саид, почесывая шрам на лице. – Стальной Коготь. Неужели так трудно запомнить?

– Хмырь! – раздраженно повторил Махсум.