Не дареный подарок. Кася

Я лишь услышала яростный клекот, так непохожий на совиный, отчетливо различила тонкий жалобный визг и треск ломаемых веток. Последовавший вслед за этим шорох крыльев казался почти умиротворяющим.

Попыталась шевельнуться. Позвоночник распадался на части. Кажется, я поспешила с выводами, никакого умиротворения мне не светило.

— С-с-с-с ума сошла? Прекрати немедленно! — Меня несильно хлопнули по спине крылом. — Нашла время превращаться!

— У-у-у, — глухо провыла в ответ. Говорить я была не способна. Язык разбух и не слушался.

— Возьми себя в лапы! Соберись!

Илли скакала вокруг, ругалась, уговаривала, просила, требовала и угрожала. И чем дольше это продолжалось, тем легче мне становилось. Боль уходила. Понадобилось минут десять, чтобы прийти в себя и осознать, что лежу я на холодной земле, еловые иголки искололи все пузо, а сырой воздух заставляет мелко дрожать.

— Ма-а-амочка моя пуши-и-истая... — просипела я, не чувствуя в себе сил подняться на лапы.

— Пришла в себя, — проворчала сова, — наконец-то.

— А что.

— А это я оказалась права, — самодовольно сообщила она, — ты еще не можешь превращаться.

— А...

— Хотя только что чуть не превратилась. В лесу, среди хищников. Ты хотя бы думала, что творишь?

— Я не хотела... оно само. — Вместе с облегчением пришел и холод. — Хазяин?..

— Помогает Тайсу с привязкой. Аррануш велел приглядеть за тобой. Они не знают, что на тебя напали.

— Иллира?

Впервые я назвала ее по имени. Даже не так. Впервые я обратилась непосредственно к ней.

— Что?

— Это всегда так больно?

Что именно — не уточняла.

— Не знаю. Говорят, после третьего раза легче. Со временем боль уйдет совсем.

— А ты...

— Сознательно оборвала процесс превращения. Четвертого раза для меня не было.

Была ли я потрясена? Да я была в шоке!

— А разве так можно?!

— Примирись с мыслью, что не вся высшая нечисть может превращаться. Некоторые отказались от этой возможности.

— И... ты не жалеешь?

— Иногда мне кажется, что это был самый глупый поступок в моей жизни, — с тоской призналась она.

Повисшую после этого признания гнетущую тишину смог нарушить только жизнерадостный голос Керста:

— А теперь надо найти аспида!

Я лежала все там же, где меня бросили сбежавшие коты, приходила в себя и безрезультатно боролась с зародившейся где-то внутри жалостью. Илли уже не казалась мне такой плохой. Просто другой и немного несчастной.

О чем думала сова, я не знала.