Не дареный подарок. Кася

Мне она никогда не нравилась. Раньше портить ее я опасалась, теперь же было не страшно ничего. До ужина оставалось всего три часа, Илис где-то пропадал, а куртка, в которой он предпочитал бродить по лесам во время практических занятий, была беспечно оставлена на стуле. В ожидании скорой отправки в виварий было решено оставить хозяину на память подарочек, чтобы он надолго запомнил этот день.

— Но самый в эпическом смысле особый зверь в нашем лесу — это ра-а-гра…

Подкладку я уже хорошо распотрошила, но кожа оказалась стойкой, и с трудом поддавалась моим когтям.

— Много уродов в нашем лесу, а рагра средь них — неестественный гений. М-м-м-м… м-м-м…

Увлеченная своим занятием, я не услышала, как открылась дверь, и в комнату вошел хозяин. Мой хозяин. Хозяин увечной куртки. Хозяин комнаты.

— Странные звери живут на земле, но рагра — зверек сверхъестественной силы...[1]

— Интересная песня.

Раздавшийся от двери спокойный голос заставил подпрыгнуть на добрых полметра, сполошно метнуться сначала к шкафу, потом к столу, въехать лбом в ножку стула и, тихо скуля, забиться под кровать.

Оттуда я хорошо видела, как Илис поднял куртку, осмотрел, убеждаясь, что легко она не отделалась, и со вполне понятным желанием вершить расправу подошел к кровати.

— Ушастая, что это значит?

Лицо у хозяина было мрачное. Это было даже не лицо… Морда с недобро прищуренными глазами и плотно сжатыми губами. Конкретно это выражение морды лица хозяина, заглянувшего под кровать в поисках вредительницы, мне совсем не нравилось.

— Ка-а-а-аси, — проблеяла несмело, жалея, что нет у меня длинного и пушистого хвоста, за которым можно было бы спрятаться.

Под кроватью не было даже пыли, не говоря уже о каких-нибудь вещах, способных скрыть меня от хозяйского гнева.

— Зачем ты это сделала? — напирал Илис.

Единственное, что успокаивало в данной ситуации — попыток вытащить меня из-под кровати он не предпринимал. Ну, еще внушал некоторую уверенность в себе «Устав», в котором черным по белому значилось, что серьезные наказания применять по отношению к подчиненной нечисти дозволяется только с разрешения директора.

— Нервы успокаивала. — Илистар скептически выгнул бровь, не веря моему почти чистосердечному признанию. — Да, хазяин, нервничала я. Скорая отправка на верную гибель, знаешь ли, особому спокойствию не способствует.

— На какую еще гибель?

Заглядывающий под кровать кадет на моего любимого хозяина походил мало. Начиная от длинной царапины на щеке и заканчивая общим слегка помятым видом.