Некроманты. Курс первый.

Методом проб, ошибок, наблюдения и изучения было установлено, что у одних, к примеру, целительство более выраженно и даётся легче, чем создание огненных шаров. Или некромантам не даётся магия жизни - что выглядит вполне закономерно. Первые попытки определения ребёнка к расположенности к той или иной магии начались с возникновения первого магического Совета, который в последствии стал называться Ковеном. В него входили маги разных направленностей, но главным критерием был уровень дара: именно самые сильные на тот момент могли присутствовать на собрание.

- А много таких было? - задал кто-то вопрос.

- Вы не поверите, но нет, - вновь улыбнулся ректор аудитории. По коже пробежали мурашки от его улыбки. - Это в начале расцвета магии рождались все поголовно уникумы, а потом начался постепенный спад: сейчас, как вы сами знаете, маги имеют преимущественно средний и выше среднего уровень, и редко - высокий. Не говоря уже про уровень архимага, коих можно пересчитать по пальцам и я один из них. Но это к делу не относится, - сразу же пресëк он, когда многие начали задавать вопросы по этому направлению.

А кто-то и повздыхал.

Я посмотрела на ректора под другим углом, положив подбородок на скрещенные руки. Да, Кристофер Ларгреф обладал определённо харизмой и очарованием, имел хорошие манеры и тонкий вкус, а также, что немаловажно, являлся ректор единственной в стране магической академии и архимагом. Коих всего два. А значит перспективный мужчина по всем параметрам. Если бы я хотела выйти замуж, то рассматривала бы его кандидатуру в первую очередь.

Но я не спешу под венец, поэтому рассматриваю ректора с точки зрения профессора. И как приятного мужчину, да.

Скосив глаза вбок, незаметно посмотрела на лиссара, чей огненный хвост покоится на коленях. Да и сам парень был как огонь: красный, яркий и живой. Если сравнивать его с другими – сравнить не получится. Лис выделялся на любом фоне, даже на фоне декана или ректора, вампира или эльфа… Привлекал взгляды. Я-то подмечает, как, пусть и украдкой, но на него поглядывали с интересом: то, что он некромант, было помехой, но своей хищной красотой всё равно приковывал взгляды.

А он словно не замечал ничего вокруг, отмахиваясь от внимания. И где-то глубоко в душе мне льстить что он был рядом. Радовало, согревало, дарило спокойствие.

Ох, кажется мои мысли пошли не в ту сторону, куда бы им следовало.

Покраснев до кончиков ушей, попыталась сосредоточиться на словах реактора, просидев статуей до окончания лекции.