Огненный Легион

От удивления я не закончил плетение, и вместо фаербола из моих рук просто полился небольшой поток огня. Я поспешно направил его на оставшийся лед, и он тут же потек, мигом освободив руки Наива. Не успев толком порадоваться неожиданно вновь обретенным способностям, я подхватил друга и выскочил на улицу. У входа я столкнулся с военным патрулем, впрочем, вовсе не спешившим на место нашей разборки с «водниками». Видимо, Энджел и компания с нашей последней встречи неплохо поднаторели в создании Поединочного Купола, раз никто так и не заметил применения боевых заклинаний.

– Помогите, человеку плохо! – прокричал я, сгибаясь под немалым весом Викерса-младшего.

Один Ремесленник, отличавшийся от долговязого товарища более массивным телосложением, тут же подскочил ко мне, приняв на себя часть веса Наива, а второй внимательно всмотрелся в его лицо.

– Он вампир?

– Низший, – нервно подтвердил я. – Наверное, его к друидам надо…

– Что с ним случилось?

– Не знаю, – почти честно ответил я.

Ничего правдоподобнее я придумать просто не успел.

– А почему ливрея разорвана… и плечо в крови?

– Да ладно тебе, – прервал его второй патрульный. – Нас же предупреждали, что если кому-то из низших вампиров станет плохо, сразу вести их в исследовательский центр.

У долговязого явно остались вопросы, но он сдержался, вынужденно кивнув.

– Ладно, пойдем.

По пути к исследовательскому центру я озадаченно вспоминал слова патрульного, тщетно пытаясь понять, что же именно он имел в виду. Неужели в лаборатории дела настолько плохи, что они не уверены в безопасности магии «вамп» и ожидают отрицательных последствий? И возможно, именно это и случилось с Наивом, весь сегодняшний день применявшим заклинания направо и налево?

Смутно помню, как мы добежали до исследовательского центра, там Наива тут же забрали какие-то Ремесленники, оставив меня с патрульными в коридоре.

Я присел на корточки, поскольку никаких скамеек для ожидающих здесь не предполагалось, привалился к стене и закрыл глаза. Адреналин еще играл в крови, но прилив сил пошел на спад, и навалилась легкая апатия, а вместе с ней и запоздалое ощущение боли в обожженной руке. Царапины от осколков льда практически не ощущались, но обещали доставить еще немало неприятных моментов.