Немного о пограничниках, котах и портянках

Ивар нехотя козырнул и с обреченным видом (добром кошка точно не дастся) поплелся в спальню...

Когда вопящая пленница, завернутая в мундир, под конвоем отправилась обратно к любимому хозяину, я наконец вздохнул с облегчением. Сон, хоть краткий и в неудобной позе, прогнал головную боль, и тишина бальзамом ложилась на мои истрепанные нервы.

Насвистывая старую (и весьма фривольную) песенку, я принялся накрывать на стол. Котлеты, кусок хлеба с сыром и паприкой, печеные яблоки с корицей - прямо слюнки текут!

Собирая краюхой ароматный сок с тарелки, я усмехнулся.

Интересно, много ли во мне вообще осталось от того скромного школьного учителя, которым я был совсем недавно?

Очередное "мяу!" заставило меня подпрыгнуть (едва не смахнув на пол бутыль с драгоценным спиртом!).

Я схватил вышитое петухами полотенце и, торопливо вытирая жирные пальцы, выскочил во двор.

Взгляду предстала идиллическая картинка: среди благоухающих розовых кустов скакал Шеф, словно игривый котенок, только вместо нитки с привязанной к ней бумажкой у него были.

Он подпрыгивал перед бельевой веревкой и хватал ткань лапой, оставляя следы внушительных когтей.

- Шеф! - позвал я мягко, но кот даже не обернулся, видимо, разобидевшись на всех и вся. - Он не нарочно!

Но кот не обращал на меня ни малейшего внимания.

Бешеные глаза, агрессивно выгнутая спина, распушенный хвост.

Прыжок, рывок - и в ярко-оранжевой портянке появилась внушительная дыра, а у меня закололо сердце. Страшно даже представить, как расстроится Ивар!

Шеф слишком вошел в раж, чтобы можно было достучаться до его разума.

Пришлось отодвинуть браслет и потереть пальцем шрам, повторяя немудреное заклинание: - "Встань передо мной, как лист перед травой!".

Фамилиара будто дернула за шкирку невидимая рука, силком притянув к хозяину.

Теоретически бесплотный, Шеф на поверку оказался весьма увесистым, так что, получив в руки этот упитанный "подарочек", я крякнул и чуть не загремел вниз с крыльца.

Осторожно погладил встопорщенную, будто ежовые иголки, черно-белую шерсть.

Шеф тихо зашипел, но цапнуть не пытался - только смотрел с таким укором, как на предателя.

- Что ты творишь? - негромко спросил я, усаживаясь прямо на ступеньку, и заглянул и изумрудно-зеленые глаза. - Он же не специально! Мальчишка еще, не соображает.