Немного о пограничниках, котах и портянках

– Правду ли баешь, чадо? Учти, если святого отца морочишь, то сие великий грех есть!

- Отец Барет, - не выдержал я, - разве я давал повод подозревать меня в подобном?

- Норовист ты больно, - священник осуждающе покачал головой. И добавил с неохотой: - Ладно, чадо. Богоугодное дело предлагаешь.

- Поможете? – уточнил я.

- Помогу, - величаво произнес он, погладив семицветный шарф. – Не тревожься, чадо, юнец твой уже к вечеру свободен будет.

Я незаметно перевел дух и встал.

- Спасибо! – искренне сказал я.

- Не спеши, чадо! – поднял руку отец Барет. – Надобно убедиться после, правда ли есть сие подозрение, или же отроку Ивару...

- Померещилось? – подсказал я.

Он кивнул и благословил громко:

- Иди с миром, сыне! Да пребудут с тобой Радужные боги!

Священник уставился на меня, но я лишь криво усмехнулся, не спеша развеяться смрадным дымом. Может, для такого благого деяния ему недоставало святости?..

В густых сумерках по засыпающему форту крались трое. Первая фигура, по-юношески худая и нескладная, тем не менее, двигалась с уверенностью, выдающей немалый опыт ночных вылазок.

Вторая одышливо сопела и подбирала путающиеся в ногах полы длинного одеяния. А я тихо радовался, что полковник Иверс, в отличие от моей директрисы, не держал собачек. Дополнительную охрану у дома он тоже поставить не удосужился, видно, полагаясь на собственный наградный клинок да тяжелую руку супруги.

- Вот тут! – прошептал Ивар и ткнул пальцем в ограду.

При некоторой внимательности можно было заметить импровизированную лестницу – вбитые тут и там в штакетник солидные гвозди.

Ивар тут же с ловкостью обезьяны взобрался по ограде, используя металлические штыри как опору.

Признаюсь, чтобы повторить его маневр, мне понадобилось куда больше усилий (и солидная доля везения, поскольку с последней «ступеньки» я едва позорно не сверзился). К счастью, обошлось, иначе на гауптвахте в этот раз очутились бы мы трое. И если нам с Иваром, прямо скажем, к такому не привыкать, то отец Барет новому опыту не обрадовался бы.

И только усевшись на заборе верхом, как любимые Иваром призрачные всадники (надеюсь, патруль примет нас именно за них!), я сообразил, что не так.

Отец Барет мрачно сопел снизу, яростно дергая концы семицветного шарфа.

- Залезайте! – наивно предложил мальчишка нетерпеливым шепотом.

Сопение снизу стало громче, напоминая уже пыхтение паровой машины, виденной на столичной выставке.