Немного о пограничниках, котах и портянках

. а это еще что?! Ну силен, змей!

Девушка, снова застонав, открыла глаза и попыталась сесть.

Я вынырнул из транса и, подняв голову, обнаружил в дверях онемевших от шока полковника с женой. Полковник сжимал в руке саблю, однако его грозный вид изрядно портили кальсоны в розочку и ночной колпак на голове. А вот его жене выглядеть угрожающе не мешали ни ночная рубашка, ни накрученные на бумажки волосы. Сковородка в руке с лихвой компенсировала эти забавные детали...

- Ты! – дрожащий палец полковничихи отчего-то уперся в меня.

– Что ты сделал с моей девочкой?!

- Это не я! – поспешил отпереться я. – Это он!

И некультурно ткнул пальцем в змея.

Тот, гибко поднявшись, грациозно склонил голову.

- Полоз-з-з, - отрекомендовался он. – З-з-змеиный принц. Я – муж-ж-ж Иланы.

- Муж?! – взвизгнула новоявленная теща, одной рукой хватаясь за сердце, а другой грозно вздымая сковородку.

- Мадам Клозетта, - вмешался я, спасая бедного Полоза от расправы. Хотя это еще как посмотреть... – Я должен вас... хм... обрадовать.

Вы скоро станете бабушкой!

По полу с погребальным звоном покатилась сковородка...

Глава 5. Немного о носовых платках, домовых и домашнем уюте.

Форт напоминал разворошенный муравейник. Где-то стучали молотки, грохотали копыта, визгливо кричала женщина, честящая по батюшке и по матушке криворуких лентяев...

И только лазарет был островком спокойствия в бушующем море уборки.

Но, увы, лишь до поры до времени.

Громкий стук заставил меня поднять голову от весов, на которых я старательно отмерял один гран драгоценной смолы мирры, которую привозили из далеких южных краев.

Сделанная на ее основе мазь помогала интенданту сохранять видимость жизни (а, по правде говоря, попросту служила для бальзамирования оного интенданта). И, уж конечно, для столь благой цели ушлый интендант раздобыл бы не только южную диковинку, но и куда более экзотические ингредиенты вроде мочи летучих мышей или слез девственницы (и не спрашивайте, каким образом определять пригодность «поставщиц»!)

- Доброе утро, господин Ривен! – скрежещущий голос мадам Клозетты пробрал ознобом по спине.

– Если оно, конечно, доброе.

- Доброе! – поспешил подтвердить я, поднимаясь, и попытался прогнать холодок нехорошего предчувствия. – Надеюсь, вы здоровы? И ваша... семья?

Спросить напрямик «что вам здесь нужно?» было бы вопиющим нарушением вежливости, а вежливость была вбита в меня долгими проповедями нашей директрисы, которая полагала ее первейшей добродетелью учителя.