Казаки-разбойники

За себя не могу постоять, такой у меня дурацкий характер. А за своих готова на кого угодно наброситься. Гнев глаза застилает, себя не помню. Иногда думаю – вдруг со мной что-то не в порядке?

– И часто такое с тобой бывает? – заулыбался Турецкий, радуясь, что Лена разоткровенничалась и исчезла неловкость, которую он почему-то испытывал рядом с ней.

– Раза три за всю жизнь было, – призналась Лена.

– Ну тогда ничего. Все с тобой в порядке. Никакой клиники не вижу.

Лена тихонько засмеялась и принялась по хозяйски расстилать одеяло и взбивать подушку.

– А стрелять где научилась? Я понял – карабин держишь в руках не в первый раз.

– Дядя Володя научил. Мы с ним в лесополосу ездили поупражняться. Он сказал – в жизни все надо уметь. Когда я в институте еще училась, иногда с ребятами в тир ходила. Прикольно было, развлекались так. Но тогда я просто, для удовольствия стреляла. А здесь, дядя Володя сказал, суровая необходимость. Обстановка очень неспокойная, – серьезно сказала девушка и провела рукой по одеялу.

– Да вы садитесь, в ногах правды нет…

– Лен… А я ведь собрался уже уходить. – Сменил шутливый тон на серьезный Турецкий. – А то твой жених с друзьями еще раз придет…Когда протрезвеет. И тогда уже не станет играть роль влюбленного человека.

– А он мне и не жених вовсе, – вскинулась Лена. – Просто проходу не дает. Но я на него ноль внимания, хотя и побаиваюсь. Опасный он человек… И уходить вам никак нельзя. Они вас по всей Новоорлянской ищут – и менты, и казаки.

Уже, наверное, все оцепили. Вас же пристрелят…Вы не представляете, на что они способны. Дядя Володя говорит, у нас здесь полный беспредел.

Турецкий, раздумывая над ее словами, повернулся к окну. Станица затихла, в окнах погасли огни. Все вокруг наконец успокоилось и не верилось, что в этой умиротворенной тишине его подстерегает по крайней мере десяток людей со стволами. Даже собаки перестали лаять, видимо, исчерпав свой лимит рвения. Звездное небо нависло нарядным шатром над станицей.

Темные тени, которые отбрасывали деревья и дома, напоминали театральные декорации.

– Дядя Володя сказал – утром решим, что делать, – нарушила молчание Лена, неуверенно глядя на Турецкого.

– А если все-таки придут? Вы же в первую очередь пострадаете. Я не могу этого допустить.

– Да бросьте, – хмыкнула Лена. – В первый раз, что ли? Отобъемся!

Она села на одеяло, поджала ноги и натянула подол платьица на колени, уютно обхватив их руками.