Ошибочка вышла...

— Понимаю, дело такое… Любовь любовью, но может, ей уже все девяносто годков, вставная челюсть, склероз, ревматизм, куча правнуков, недовязанные носки… А тут я заявлюсь и сюда ее припру. Сыро тут, отопления нет, артрит заработать можно на раз-два и в более молодом возрасте…      Каменные стены, недобро громыхнув, непринужденно поменялись местами, и Славка обнаружила себя не то стоящей, не то висящей вниз головой, в то время как по меньшей мере семь Джаретов удалялись в семи разных направлениях и измерениях, и за каждым из них развевался, точно крылья летучей мыши, черный, как сам мрак, плащ.

Гоблины тоже бесследно куда-то пропали (Славка заподозрила, что искать их теперь придется в обители Вечной Вони, и чуток опечалилась загубленной судьбой невинной кухонной техники). Погуляв немного по стенкам и потолку, Ярослава убедилась, что куда бы она ни направлялась, все равно неизменно оказывается совершенно в ином месте.      — Не могу сказать, что это прям новые ощущения в моей жизни, — доверительно обратилась она к лестницам за неимением лучших собеседников. — Каждый раз, как захожу в торговый центр, точно таким же загадочным образом оказываюсь совсем не в том отделе, куда планировала зайти, и выхожу оттуда, потратив вдвое больше, чем собиралась… И еще всегда забываю купить то, за чем, собственно, и шла. И с подземными переходами та же шняга шняжная, — добавила она, задумчиво шагая вверх по отвесной стене. — Почему-то, стоит мне туда спуститься, как я моментально теряю всякую ориентацию в пространстве и выхожу совершенно не там, где мне было нужно…      Лестницы, разумеется, не удостаивали ее ответом, продолжая свое черное дело. Тем временем Джарет, сидя на ступенях перед троном, меланхолично метал хрустальные шары в выстроенных перед ним орков с пугливо вытаращенными глазами. Будь он знаком с терминами боулинга, то, безусловно, при каждом особо удачном броске засчитывал бы себе страйк. Повелитель Лабиринта был хмур и удручен, и настроение его отнюдь не улучшилось, когда в тронный зал въехала питаемая невесть какой энергией круглая штуковина и принялась энергично поглощать разнокалиберный мусор, ровным слоем покрывавший каменные плиты пола. Грозно топорщившиеся по углам кавалерийские усы плесени были безжалостно сбриты, а гигантский паук едва успел выхватить свою парадную паутину буквально из пасти неведомой твари.