Ошибочка вышла...

Ей даже стало жаль местное величество — какая ж тоска, должно быть, коротать вечность в компании гоблинов, чей IQ стремится к отрицательным величинам, и даже не иметь возможности на форумах это обсудить или в инстаграмм фотки рогатых недоумков выложить.      Но сейчас ей как-то нужно было решить задачку без чудодейственных гугла и яндекса. Славка погрузилась в мучительные раздумья, нервно вышагивая туда и обратно по узкому коридору. Кто врет, а кто говорит правду, она не знает, и при этом должна с помощью одного-единственного вопроса как-то выяснить, куда какая дверь ведет… А это означает… а черт его разберет, что это означает!      Джарет с кривой усмешкой наблюдал за ее метаниями.

      — Кажется, у нас небольшие затруднения? — с обманчивой мягкостью пробормотал он, откидываясь на спинку трона. Сара разрешила эту загадку, а ей на тот момент сравнялось всего-то пятнадцать лет. Но это была Сара. Никто, кроме нее, не смог пройти Лабиринт в срок. Да и не в срок, пожалуй, тоже. Сара… Король гоблинов стиснул хрустальный шар в ладонях так, что изображение в его глубине на миг исказилось, точно в кривом зеркале, и пошло мелкой рябью. Сколько лет минуло с тех пор, как Сара оставила его? Он готов был бросить ей под ноги все чудеса своего мира, но она отвергла его дар. На первых порах Джарет наблюдал за нею. Ждал. Надеялся. А потом надежда сменилась гневом, и шар был разбит на мириады осколков, а горько-сладкие воспоминания вытеснены на задворки мятежной королевской души.       Но заставить себя забыть о ней навсегда Джарет не мог. И вот в качестве насмешки в Лабиринте оказывается это чучело лохматое, по милости которого тронный зал перегородил раздрызганный в хлам старый автобус, а его подданные, того и гляди, переквалифицируются с похищений младенцев на кражу б/ушных башмаков! Нет, эта… Слава не нужна была Джарету в Лабиринте, да еще и на ПМЖ на веки вечные, однако легкое злорадство при виде ее неудач в некоторой степени компенсировало его разочарование. Хотя нет, кому он врет. Ничего оно не компенсировало. Но в последние годы (а может, и десятилетия, кто знает, летоисчисление в Лабиринте отличалось от надземного в любую сторону, в зависимости от настроения его владыки и прочих необъективных факторов) тоска была такая, что и столь скромное развлечение можно было считать за удачу.