Ошибочка вышла...

Еще не открыв глаза, Славка судорожно забормотала:      — Кацапль… то есть Кецалькоцапль… Ошмональдо… ой-ой, Кецалькоатль Оюшминальдович, предел отношения двух бесконечно малых или двух бесконечно больших величин равен пределу… э-э-э-э… отношения их производных…      На последнем слове ей удалось-таки разомкнуть тяжелые веки, а вот рот раскрылся уже совершенно безо всяких усилий, породив визг такой силы, что где-то в глубине Лабиринта целая семья летучих мышей с шелестом обрушилась со своего спального места под потолком, а Дундук подскочил на полметра и разом очнулся от зачарованного сна.

Холм, к которому брела Славка в поисках тени, неторопливо разевал земляную пасть, полную гранитных зубов, и этот процесс все не прекращался.      — Бежим! — завопила жительница самого сурового в мире города, ухватив гоблина за шкирку, и они пустились наутек, а на их пути возникали все новые и новые гигантские раззявленные глотки, так и норовящие слопать их целиком. Ко всему прочему, треклятые маки, должно быть, добавили ядрености своему аромату, и, несмотря на грозящую со всех сторон опасность, ноги шевелились, точно Славка бежала в густом киселе, а глаза так и норовили в самый неподходящий момент закрыться обратно. Нет, так не пойдет. Ярослава встряхнула головой, прогоняя сонное наваждение, и заголосила:      — Наверх вы, товарищи, все по местам,      Последний парад наступа-ает,      Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,      Пощады никто не жела-ает!      Дундук на бегу заткнул уши руками, а маки печально свесили свои головы и поникли, увядая на глазах: Славкино пение с непривычки трудно было вынести без содрогания, и если бы она жила в древние времена в Китае, то ее вокальные таланты использовали бы в качестве самой изощренной пытки. И только земляные монстры совершенно не прониклись песней о бесстрашном «Варяге» и ни на йоту не утратили аппетита. Край поляны с чертовыми маками был уже совсем близок, когда путь Славке и гоблину преградила самая здоровенная и зубастая пасть, предусмотрительно разинутая так, что могла бы и слона заглотить, не поперхнувшись, не то что одного человечишку и мелкого домового. Ко всему прочему, эта дрянь интенсивно разрасталась и вширь, так что пространства для маневра совершенно не оставалось.      — Мы пропали! — взвыл Дундук.