Ошибочка вышла...

Музыкально одаренные конечности — ключ к свободе

Славка протоптала уже нехилую траншейку вокруг равнодушного к ее гастрономическим печалям агрегата, но бесплодные размышления никак не способствовали вызволению из музыкальной темницы. Впрочем, как и попытки идентифицировать извергаемые трубами утробные звуки. Жизнь была беспросветна. Дундук понуро сидел в углу и ковырял когтем стену.      — Если ты рассчитываешь повторить подвиг графа Монте-Кристо, то прими во внимание, что ему потребовалось на это полтора десятка лет, — уныло заметила Славка.

— Впрочем, нашим метростроевцам и такого срока оказалось недостаточно…      — Чего?      В отличие от всего этого Лабиринта, так и норовящего трансформироваться на ходу, Дундук со своим «чего?» — само воплощение стабильности. Славка зашла на сто тридцать четвертый круг. Ничего не менялось. Гоблин откровенно скучал.      — Слушай, может, у тебя слух музыкальный есть, а? — со слабой надеждой спросила жертва русского ухооттаптывательного медведя. Дундук перестал колупать землю и переключился на собственную макушку:      — Чего?      — Ну, слух, музыкальный слух… Ноты сможешь одну от другой отличить? — раздельно повторила Славка.      — Чего?      Похоже, ее мумию найдут тут пару столетий спустя какие-нибудь незадачливые путники. Славка в отчаянии уставилась в темный сводчатый потолок пещеры и издала порожденный безнадегой вопль:      — Помоги-и-и-и-ите!      Уцелевшие после ее музыкальных упражнений светляки с шуршанием посыпались вниз. Но когда из стен начали лезть человеческие руки, несчастным насекомым показалось, что до этого они слышали лишь слабый шепот. Дундук с жалобным воем заткнул себе уши двумя отковырянными от стены булыжниками.       Пальцы, ухватившие Славку за локоть, оказались цепкими, точно Лешка, выпрашивающий дополнительные карманные деньги. Перебрав в голове все страшилки про черную руку, а в довесок припомнив еще Руку Славы и даже знаменитую Вещь из семейки Аддамс, Ярослава решила живой не сдаваться. Для начала она попыталась вывернуть вцепившуюся в нее кисть. Та не поддавалась, а ей на подмогу подоспела и вторая.