Ошибочка вышла...

И плели вполне годную паутину, в которой несколькими минутами ранее запуталась сама Ярослава, что и удержало ее от падения в болото.      Но вот сам хозяин паутины несколько смущал своим пристальным взором уже начинавших фокусироваться на потенциальном обеде очей. Отвлечь его было решительно нечем, тут даже мухи не жужжали. А ведь какие в этом заповеднике вони могли бы вывестись мухи… Величиной как минимум с небольшой бомбардировщик. Но, по-видимому, в традиционный рацион этого паука-акселерата входили лишь репрессированные Джаретом гоблины да незадачливые лабиринтопроходцы.

И, судя по барабаноподобному брюху, на жесткой диете данному экземпляру арахнидов сидеть не приходилось.      Паук сделал пару шагов и как-то странно потер друг о дружку передние конечности.      «Лапы перед жратвой моет», — подумала Славка, зачарованно уставившись на восемь собственных чудовищно лохматых отражений в паучьих глазах. Машинально запустив руку в свою неизменную спасительницу-сумку, Ярослава нащупала какую-то небольшую шуршащую упаковку. Какая досада, что она так и не купила шокер. Он в сложившихся обстоятельствах был бы определенно полезнее пачки разводной лапши. Но когда пасть с чертовски огромными и острыми жвалами начала раскрываться уже над ее головой, времени на раздумья и сожаления не осталось. Надорвав пакет, словно выдирая чеку у гранаты, Славка метнула «Доширак» в глотку проклятому членистоногому упырю. Лапша прошелестела, направляясь со своей язвенной миссией к желудку паука.      Монстр пошатнулся, захрипел и заметался, очевидно, в поисках воды. Но в его распоряжении была лишь зловонная жижа болота. Несколько секунд «Доширак» боролся с разумом и инстинктами и безоговорочно победил, когда арахнид бросился на самый смрадный в мире водопой. Стремительно ухватив липнущие к ладоням нити паутины, оставшиеся на пригорке после того, как Дундук вытянул ее на берег, Славка закинула свое лассо в болото. Ковбой из нее не получился, петля опустилась в нечистоты по меньшей мере метрах в двух от барахтающегося гоблина, но подскочивший Дундук оказался на порядок точнее, и жертва монаршего гнева сумела уцепиться за паутину.      — И на кой мы его тащим? — гундел Славкин спутник, покорно волоча собрата к берегу.