"Дом Живых". Арка первая: "Порт Даль"

— Зачем вы это делаете, господин Полчек?

— Делаю что?

— Ну, всё вот это со мной? Вы ведь не просто так занялись моей судьбой?

Завирушка остановилась, Полчек, сделав несколько шагов, недовольно притормозил и развернулся к ней.

— Я не пойду, пока вы мне не расскажете! — упрямо сказала девушка. — Я имею право знать!

— Не имеешь, — отрезал Полчек. — Ты пока никто и звать тебя никак.

— Я — это я, и меня зовут Завирушка. Это, может быть, и немного значит в вашем мире, господин Полчек, но это всё, что у меня есть.

И у меня есть свой путь, на который ещё не поздно вернуться.

— Ладно, — неохотно кивнул драматург, — давай договоримся так. Скорее всего, никакой истории тут нет, всё это лишь череда совпадений. Странных совпадений — но я видал и постраннее. В этом случае рассказывать будет просто нечего. В качестве компенсации за беспокойство я оплачу тебе билет до Корпоры. Ты пройдёшь посвящение, станешь птахой и вернёшься на свой путь, с которого чуть не свернула.

— И вы мне ничего-ничего не объясните?

— Нет. Это будет чужая история, а чужие истории до добра не доводят. Но если вдруг в этот раз я не ошибся, то я расскажу тебе всё. Такой вариант вас устроит, юная леди?

— Это выглядит честной сделкой, господин Полчек, — вздохнула Завирушка. — Я даже не знаю, чего боюсь больше: стать частью какой-то жуткой тайны или так и не узнать, чего именно почти коснулась...

— А с чего ты взяла, что тайна именно жуткая? — улыбнулся Полчек, возобновляя движение.

— Я прочитала много книг, помните? Есть такая вещь — «закон жанра»...

***

— Придётся подождать, — сказал недовольно Полчек, вернувшись от птахи-распорядительницы. — Она занята с пациентом.

— Вы как будто не очень рады предстоящей встрече, — проницательно предполагает Завирушка, с любопытством оглядываясь.

Коридоры Малого Храма Имени Трёх Перьев Вечны Нашёптанной (или, коротко, «Трипернатый храм») чисты, но мрачноваты. Освещение тусклое, стены лишены украшений, зато каменные полы вылизаны так, что аж блестят.

«Нелегко, наверное, приходится здешним послушницам», — с сочувствием думает Завирушка. Уж она-то знает, как тяжело выдраить такой пол, чтобы ничего не осталось в щелях между плитами.

Полчек с Завирушкой уселись на широкую дубовую скамью. Драматург мрачно молчит, поставив между ног изящную трость и опершись на неё руками. Завирушка думает, что у в трости у него, наверное, клинок.