Кто крайний или Нагвалей на всех не хватает

Чем закончился вечер, парень не помнил, так как в какой-то момент между трогательными признаниями в любви, жаркими обещаниями и ролевыми играми он попросту отключился.

Егор летел через длинный тоннель с мерцающими огнями, его кружило и тошнило одновременно. С этими неприятными ощущениями он боролся изо всех сил, но чем больше он сопротивлялся вращению, тем сильнее становилось чувство тошноты. Тогда парень решил "играть от противного" и вместо жалких попыток стабилизировать свое крутящееся волчком сознание он мысленным усилием принялся раскручивать его еще сильнее.

Быстро сменяющие друг друга, напоминающие световые пятна картины слились в полосы, превращаясь по мере ускорения в единую гипнотизирующую спираль, которая, в свою очередь, трансформировалась в сплошную, тускло светящуюся сферу. Ощущение неконтролируемого вращения исчезло бесследно и на слегка вибрирующей поверхности сферы стали проявляться незамысловатые черно-белые эскизы. Небрежно нанесенные чьей-то невидимой рукой наброски не спеша собирались, наполняясь красками, в единый узор, превращаясь, наконец, в цельное трехмерное изображение. Перед внутренним взором Платонова в мельчайших подробностях постепенно проявилось небольшое помещение с двумя крохотными окошками, грубо сколоченной из плохо подогнанных друг к другу досок дверью на самодельных петлях и низким, пожелтевшим от табака потолком. Освещала неприглядное помещение, больше всего напоминающее собой строительную бытовку, одна единственная, одиноко свисающая на неизолированном проводе тусклая лампочка без абажура. На вбитых прямо в стену гвоздях кто-то заботливо развесил рабочие комбинезоны, куртки и пластиковые оранжевые каски. Егор попытался переключить внимание на что-нибудь более радостное, но изображение бытовки зажило собственной жизнью и бесцеремонно впитало парня в себя, превратив его из бесплотного наблюдателя в полноправно принимающего участие в сюжете персонажа. На секунду поддавшись искушению без оглядки раствориться в проявившемся вокруг него незнакомом окружении, Платонов бессознательно принялся придумывать ложную предысторию своего нахождения в окружающем его "здесь и сейчас", но какая-то более мудрая и безжалостная часть, всплывшая из глубин его внутреннего мира, отвесила Егору незримую, отрезвляющую оплеуху, не позволив так бездарно растерять осознанность.