Рекламщик в ссылке для нечисти

Если хоть одна зазубрина, сказал он, на лезвии появится, царский сын лютую боль испытает, а если нож изломается или потеряется, вовеки Всеславе сына живым не видать. Да, усмехаясь гадко, приказал заботиться о подменыше.

Василий кивнул и поёжился. Холодало, высокие травы шумели, и было самую малость тревожно, не подкрался бы ырка. Вдали закричала и умолкла какая-то ночная птица. Над далёким лесом встали чёрные облака, лишь чуть приоткрывая светлую полосу неба.

— Только это и дал, — сказал Казимир. — Одну надежду, одну ниточку.

Зря Всеслава молила его, плакала и на колени вставала — рассмеялся нечистый, да и сгинул. Не сказал, как сына вернуть, как хоть раз повидать. Пришла Всеслава домой, от горя едва живая, спрятала нож, стала его беречь. Лишь это для сына сделать и могла.

И добавил ещё, что царь готов был смириться и растить подменыша как родного, но царица настояла, чтобы его заперли в тереме. Не хотела видеть его, нашла няньку. А нож берегла, спрятала и о тайне своей молчала, никому не сказала, даже царю Борису.

Так тот человек ей велел.

— Да, как-то не очень вышло, — согласился Василий. — Родителей жалко, но ведь и Мудрик ни в чём не виноват, как я понимаю. Он вроде ничего такой, хороший.

— Хороший? — хмыкнул Казимир. — Да ты приглядись к нему. Неужто не разберёшь, что не человек он вовсе? Чувств у него нет, ни печали, ни радости, одна оболочка. Такому не у честных людей жить, горе им причинять!..

Голос его взлетел и оборвался. Видно, сообразив, что поднимает лишний шум, Казимир оглянулся, прислушался к вечерним звукам — ничего, только ветер, журчание родничка и тихий шелест листвы, — и продолжил уже тише:

— На счастье, доверилась мне царица, про нож поведала, и понял я, что делать.

Когда Всеслава о помощи молила, нечисть ей в руки всё дала, да, ясное дело, не растолковали ей ничего. Ждали, что сроки она упустит и сына навек потеряет, потом бы явились над нею глумиться.

Колдун явно собой гордился. Отчасти чтобы польстить ему, отчасти потому, что и правда заинтересовался, Василий спросил:

— И что же надо сделать?

— То, Василий, дело не твоё, — осадил его Казимир.

— Я лишь открою, что нечисть в Перловку сгонял для вида. Первым делом царице помочь хотел, а для того подменыша требовалось из царского терема подале спровадить. И не всю тайну я поведал тебе, а половину, правда же такова…

Голос его посерьёзнел, как будто к самой важной части истории он приступал только теперь.

— Была у Всеславы подруга любимая, Рада, сестра названая.