Рекламщик в ссылке для нечисти

— Срамота была, — сурово ответил Горыня, хотя спросили не его. — Хотя и водяница, а всё ж девка, оттого вид должна иметь скромный, взгляд опущенный, ворот подвязанный и косу заплетённую.

Само собой, Василий тут же вскипел.

— Ты много в рекламе-то понимаешь? Брёвна, если хочешь, таскай и доски пили, а в эту область не лезь!

— Да уж разумею, что честным людям по нраву придётся, а от чего они глаза отведут да плюнут!

— И вы, значит, с ним согласны? — спросил Василий у грабов.

— Ну, — с неохотой сказал Любим, не глядя на него, — всё ж человек из стольного града прибыл.

Должно быть, знает, как лучше…

Василий выпятил челюсть. Он хотел спорить, но понял, что это, в общем, ему на руку. Пусть слушают этого Горыню, который вообще не сечёт в продвижении, и никогда не раскрутятся.

— Окей, — сказал он сквозь зубы и сел на край лавки, одной из тех, которые хотели расставить по деревне. Хорошая лавка, со спинкой, с перилами — вот они, пока лежат отдельно, — и на перилах этих собирались вырезать русалок по описанию Василия, хвостатых и грудастых.

Любим уже набрасывал рисунок углём, а теперь стёр, остались только размазанные чёрные пятна.

Василий решил терпеть — ну да, обидно, что пришёл какой-то хрен с горы и лезет, куда не просили, портит всё дело… но дело и нужно испортить. А если послушать, может, этот Горыня скажет что-то про колдуна. Хоть что-то полезное.

Но вместо этого Горыня, похоже, задался целью вывести его из себя. Он сколачивал лавку и пробасил, не отрываясь от работы:

— Слыхал я, что водяницы у вас по озеру будут в лодках парней катать.

Негоже это. Парни об честной женитьбе думать должны, на что им головы морочить хотите?

— Так одно другому не мешает, — пожал плечами Любим. — Ну, покатаются, развлекутся…

— Развлекутся? — недобро спросил Горыня, бросив на него тяжёлый прищуренный взгляд. — Доброе же развлечение — глядеть на девок в мокрых рубахах. Срамота!

Любим приуныл, усмехнулся криво. По лицу было видно, он имел собственное мнение на этот счёт, но высказать его не решился.

Горыня поставил лавку на ножки, отошёл, осмотрел, склонив голову.

— Слыхал я ещё, — сказал он, — что девки будут вышивать да прясть, с кикиморами в искусности состязаться, дабы мастерство показать, покрасоваться перед женихами. Негоже это, обман! Всякому известно, кикиморы токмо портить да пакостить умеют, супротив них любая умелицей покажется.

— Нешто люди сами не разберутся? — подал голос Любим.

— То для веселия, — поддержал его и Хохлик.

Но куда там.