Рекламщик в ссылке для нечисти

Или пущай всем волю дают, или мы с тятей и шагу из Перловки не сделаем!

И обернулась к хозяйке, рыжая коса по спине мотнулась:

— Бабушка Ярогнева, а ты что скажешь?

Та усмехнулась едва заметно, внимательно посмотрела на Василия и спросила:

— А с чего ты, добрый молодец, решил, что тебя за этакое наградят?

— А как же? — даже растерялся он. — Почему нет-то?

— Всякое бывает, — уклончиво ответила старуха. — Охота порядок наводить — наводи, нешто я тебе указ. А только помощи моей не жди, и гостей мне сюда водить не надобно.

Поднявшись из-за стола, она собрала пустые кружки, ополоснула их над ведром и вернула на полку. И всё стояла к гостям спиной, будто намекая, что разговор окончен.

Василий немного огорчился. Ладно, особой помощи от бабки всё равно не дождёшься, и чем смотреть из её окон, можно построить обзорную площадку, ещё и лучше выйдет. Но что, если не она одна скажет, мол, делайте, что хотите, а меня не трогайте? Он ведь сам это дело не осилит! Он вообще по рекламе, а не по восстановлению сельского хозяйства.

— Ладно, — сказал он. — Спасибо за чай, или что это было. Пойду, и правда, делом займусь, что время терять. Идём, Волк!

Пёс поднялся, отряхнулся и вильнул хвостом, показывая, что готов идти.

Луг после тёмного прохладного дома казался нестерпимо солнечным. Василий смотрел из-под руки, щурясь, и представлял, как это всё может выглядеть, если вон там поставить забор, а озеро расчистить, и нарисовать указатели, и родничок облагородить.

— Давно вы тут живёте? — поинтересовался он.

— Да уж две зимы, — ответила Марьяша.

Она шла рядом, и от солнца казалось, что её рыжие волосы занялись белым пламенем. И Мудрик брёл чуть позади, прихрамывая, такой тихий, как будто его и не было совсем.

— И сами всё тут строили?

— Токмо ограду на холме возвели, а избы-то и прежде стояли. Место здешнее лихое: то хвори людей возьмут, то коровёнки в лес забредут, да и не выйдут, а то поля родить перестанут.

— А колдун, получается, не нечисть? А вон там что было?

— Он же человечьей крови, а не лесной! А там поля были, токмо давно уж никто не пашет и не сеет.

— Значит, можно засеять, — задумчиво пробормотал Василий.

Волк, радуясь простору, унёсся далеко вперёд, а теперь вернулся, шумно промчался мимо и устремился туда, где паслись коровы. Зазвенел его лай.