Рекламщик в ссылке для нечисти

— Токмо показываться никому не стану, уразумел? Ну, дом возведёте, зови, а ныне спать я пойду.

Он полез в ларь и захлопнулся там, а Василий ещё постоял в раздумьях. Вроде всё по учебнику делал, даже убедил деда, а толку? Строить-то кто будет? Если так и дальше пойдёт, он себе ни одного помощника не раздобудет кроме тех, что уже есть. И много они так настроят? Даже дорогу месяц мостить будут. Местные её быстрее засвинячат...

Василий вздохнул, понял, что всё ещё вертит в руках деревянную миску, попробовал её примостить на косую полку — миска съехала.

Подхватил, ещё попробовал, плюнул, поставил её у стены, да и вышел.

Марьяша с сияющими глазами кинулась к нему.

— Как ты складно говорить умеешь, Васенька! — зашептала она, видно, чтобы не разбудить домового. — Мы заслушались даже. Дядьку Молчана-то обычно не переспоришь, а у тебя вышло!

Василий слегка приободрился.

— Кое-что могу, — согласился он, пока Марьяша отряхивала его от сора и опять что-то выбирала из волос. — Ну что, идём к медведю этому вашему, я готов.

Дядька Добряк жил хорошо. Изба крепкая, даже можно почти и не подновлять, крышу только заменить. И двор не сильно зарос. Правда, усеян был козьими шариками, и сама коза блеяла где-то за домом. В просохшей луже отпечатался медвежий след. Василий поставил ногу сверху, и след оказался больше кроссовка сорок третьего размера.

Василий ощутил, как его уверенность тает. По счастью, он был не один.

Тут дверь распахнулась, и хозяин возник на пороге. Бросив тревожный быстрый взгляд через плечо, Василий заметил, что все попрятались ему за спину, даже Волк, вильнув хвостом, отступил.

А у Василия вообще-то была не такая широкая спина, чтобы за ней могли спрятаться четверо, даже если двое из них — полурослик и пёс.

Зато за дядькой Добряком уместилась бы целая толпа. Но, конечно, только если бы они пригнулись, потому что Добряк, несмотря на ширину плеч, оказался почти на голову ниже Василия.

— Чё колобродите? — спросил он неожиданно тонким голосом.

Глазки, маленькие на широком лице, тёмные, недобро смотрели из-под густых бровей.

Бурая грива волос походила на медвежью шерсть, и такая же шерсть виднелась в вырезе рубахи.

— Дело есть, — начал Василий. — Важное...

Дальше он минут пять не мог вставить ни слова, только выслушивал о бездельниках и дармоедах, которые добрых людей в покое оставить не могут. Под конец получил совет, что ежели у него важное дело, так отхожее место вона в той стороне.

Василий вдохнул, выдохнул и попробовал опять.