Рекламщик в ссылке для нечисти

И пахнет деревом, и сырой землёй, и тем, что растёт на этой земле, согретой солнцем, почти не тронутой людскими руками.

Жалко, что нет интернета, но ничего, можно даже привыкнуть. Устраивают же некоторые этот, как его... детокс? Василий сомневался, правильно ли помнит слово, и в другое время заглянул бы в поисковик, чтобы уточнить, но сейчас оставалось только надеяться на собственную память.

А вообще могли бы хоть зеркало изобрести, что ли. А то и не узнаешь, нормально ли зубы почистил, да и как бриться, тоже неясно, а скоро понадобится.

Василий печально поскрёб щёку, вспомнил местных и пришёл к выводу, что бритву они тоже ещё не изобрели, а потому остаётся только обрастать бородой.

Он прополоскал рот водой из кружки, прихваченной в доме, сплюнул и поднялся.

— Это, дело у меня есть, — сказал он, заглядывая к Марьяше. — Мудрика где найти? Мы как-то не очень хорошо поговорили в последний раз, а больше он мне что-то на глаза не попадается...

Марьяша, отложив шитьё, ответила, что Мудрик обычно сидит или у озера, или в доме бабки Ярогневы, и согласилась, что разговор бы не помешал.

Сама не пошла, отговорилась тем, что посторонние при такой беседе не надобны, да и дел у неё хватает. Василий не мог понять, рад он этому или нет. Ещё подумал, взять ли серп, и решил нечаянно забыть его дома. Потом подозвал Волка и пошёл.

У ворот их едва не раздавил Гришка, ломившийся на запах яишенки. Они буквально чудом успели отскочить и выругались хором: Волк на презрительно-собачьем, Василий на нецензурно-человеческом.

Легко было понять, отчего Гришку тут не любят.

Впрочем, долго сердиться не стали.

Волк трусил впереди, вывалив язык и улыбаясь. За воротами набрал скорость, слетел с холма и понёсся по лугу, радуясь простору и свободе. Ещё бы, с тех пор, как сюда попал, никакого поводка.

Пригревало солнце. У края неба лежали облака, лёгкие, как куриный пух. Над островками белого клевера гудели неторопливые пчёлы, и ветер шелестел в ивняке и качал осоку вдоль канавки, по которой к озеру тёк ручей.

Луг расстилался густым зелёным ковром, и лес, тёмно-зелёный, плотный, как будто вышитый шерстяными нитками, стоял над ним. Маленькими рыжими точками на кромке было обозначено стадо.

Василий почувствовал, что и сам не против сорваться с места и побежать, крича во всё горло. Вокруг ни души, такая свобода, как будто он последний человек на земле.