Рекламщик в ссылке для нечисти

Ну, у всех разное чувство юмора: один будет под столом валяться, а второй не поймёт, где тут лопата.

Василий, ободрённый таким интересом, рассказал ещё пару историй о провальных креативах и опечатках (например, о том случае, когда в листовках вместо «Необъятный мир» написали «Необъятный жир», намудрили со шрифтами и сами не поняли, да так и начали распространять, и на эту фотовыставку просто валом повалил народ).

— Ох, — заходилась смехом рыжеволосая, Ясна. — Жир! Что ж они увидать-то на тех лубках надеялись?

— А жёнку мельника из Белополья, Голубу! — вторила ей Снежана.

Так за приятными разговорами и скоротали время, пока не вернулся Тихомир. Злой, как будто его восемь раз заставляли переделывать креатив, но всё равно не одобрили.

— Ишь, паскуда! — закричал он издалека, воздевая кулак. — Дары брать, это завсегда пожалуйста, а как лесом делиться — я, мол, тут не хозяин!

Чуть успокоившись, он пояснил, что тот самый леший, на которого они рассчитывали, дал задний ход.

Видно, не хотел проблем со старым хозяином, с тем, что жил в чащобе с незапамятных времён. Указал на какие-то кривые и трухлявые сосны на опушке, разрешил их взять, остальное, сказал, не его владения, да и был таков.

— Видно, Василий, придётся к дядьке Добряку идти, — зло сказал Тихомир. — Тьфу, пропасть! Ну, ты с ним ладишь, тя он послушает.

— А чего сразу я? — не согласился Василий, но его особо и не спрашивали.

Прямо сейчас к Добряку он, само собой, не хотел. Нужно ещё подумать, подготовить речь. Как просить, с уважением? Или сказать как само собой разумеющееся: мол, дело движется, пора бы и дерево везти...

— А в лесу без спроса прямо ничего не взять? — уточнил Василий. — Ни ягоды, ни грибы, ни бересту?

— Рубить-то нельзя, а бересту — отчего ж, можно, — ответил Тихомир. — Про кажную ягоду ведь не станешь вопрошать.

Так что Василий решил идти за берестой. А там, если повезёт, и вечер наступит.

Марьяша вызвалась идти с ним, показать, где растут берёзы. Мудрик собирался остаться на берегу, поглядывал на водяниц, но они ушли, не захотели сидеть с ним одним. Василию даже стало за него обидно.

Так что к лесу пошли втроём, и хорошо: на полпути вспомнили, что идут без ножа, и Мудрик вернулся к бабкиному дому, благо недалеко.