Рекламщик в ссылке для нечисти

Она осторожно взяла Василия под локоть и продолжила напевно и ласково, будто дитя малое уговаривала:

— Один шажок, другой шажок... Вон и тропка через луг, её пройдём — а там и родничок, а за ним, на пригорочке, и село наше. Один дом пройдём, другой пройдём — а третий моего отца дом. У моего отца в доме пироги белые да пышные, квас холодный, перины мягкие...

— Так, блин, — сказал Василий.

— И блинов напеку! С мёдом... Ты только вот что: ты никому не говори, что Гришка тебя трогал. Не скажешь, а? Он-то ведь добрый, глупый просто.

Пойдём, гостем дорогим будешь!

Василий вздохнул и хлопнул себя по щеке, убив комара.

Бред у него или что, а всё-таки приятнее искупаться и сменить одежду, чем сидеть в лесу. Да ещё и неясно, как долго придётся сидеть. И не померещится ли ему кто-то похуже дракона.

Марьяша ждала, с надеждой глядя на него и всё ещё удерживая под локоть. В другой руке она почему-то держала большую чёрную сковороду.

Василий ещё раз вздохнул и подумал, с чего ему вообще видится такое.

Он любил игры про космос и фильмы про супергероев, а всякие сказки терпеть не мог, причём с детства. Как начнут ему читать, так и уснёт. Бабушка этим пользовалась. Если уж он отключился и лежит на площадке у горки, мог бы попасть на космический корабль или получить суперспособности! Но нет, из всех вариантов бреда он видит именно этот. Обидно.

Ещё он подумал: хорошо, что это случилось не дома. А то страшно представить, когда бы о нём хоть кто-то вспомнил. С родителями только по праздникам созванивается, у друзей работа, своя жизнь, встречи всё реже.

Волк бы с голоду издох. А так, может, пёс кого-то приведёт на помощь. Если ему хватит ума. Василию хотелось бы верить, что хватит.

Он вздохнул в третий раз и сказал терпеливо ожидающей Марьяше:

— Идём уж, красна девица.

Глава 2. Василий идёт в баню

В Южном, когда Василий вышел на прогулку, стояла осень. Ещё тёплые, сухие дни, пропахшие жёлтыми листьями, и прохладные ночи. Убирай, не убирай, под ноги скакали каштаны, и глянцевитые жёлуди хрустели под подошвами.

В этом месте, где он теперь оказался, наступила уже весна, а может, даже и лето, только не жаркое. Трава на лугу, по которому они с Марьяшей шли, росла смешными пучками, прилизанными в стороны, и скользила под ногами. На луну то и дело наползали облака, но всё равно впереди, на холме, ясно проступали очертания невысоких домов на фоне более светлого неба. Там не горело ни одного огня.