Рекламщик в ссылке для нечисти

Она молча сложила сеть пополам, как захлопывают кошелёк, опять открыла, жестом показала, что внутрь можно класть сено, оставила эту штуку и ушла. Василию пришлось самому нести её в хлев и догадываться, где она там висела.

— Спасибо, блин, — ворчал он, кое-как пристраивая вяхли на скобе. — Прям очень вовремя.

До обеда он возился с постелью. У двери лежать не хотелось, мало ли кто войдёт. У печи — а вдруг растопит, искра вылетит, так он и сгорит на этом сене? У этой стены окно, у той стены окно, вот дом и кончился.

Наконец, передвинув скамью и стол, Василий перетащил сено в угол, бросил одеяло поверх и растянулся, довольный, закинув руки за голову. И почти сразу задремал.

— Ишь, бездельник! — ворвался в его сон тонкий голос дядьки Добряка.

Василий подскочил, хватая воздух ртом.

— Чё спишь, парень? Вона, у дома всё чепыжником обросло...

— Так я же рвал уже, — обречённо простонал Василий. — У старосты...

— Так то у старосты, а теперя ты сам себе хозяин. А ну, поднимайся, да яму копай, да двор до ладу приводи! Вот те лопата.

— Бли-ин, — тихо сказал Василий.

Он вырыл яму, куда деваться. Немного покричал в пустоту, что, мол, а толку? Всё равно её нужно обложить по краю досками, а досок нет.

Сходил в дальний заброшенный сад, набрал веток, чтобы выстелить дно ямы. Заодно зашёл к кузнецу, всё равно рядом, и попросил сделать серпов штук десять, или сколько там нужно для местных, а то идёшь по дороге, а вокруг бурьян, смотреть тошно, и Добряк почему-то ни к кому не придирается — вот у них бы и стоял над душой! Нет, пристал к Василию.

.. Нашли крайнего: убить пытаются, одежду порвали, из дома выжили непонятно куда, ещё и работай на них!

Облегчив душу, Василий пошёл обратно. В Марьяшином дворе увидел Волка. Тот развалился на солнце, сыто щурясь, и притворился, что не заметил хозяина. У серого бока возились два шешка, тоже устраивались, чтобы вздремнуть.

— Ладно, — пробормотал Василий. — Вот так, значит. Лишь бы кормили, да? Ишь ты, продажная натура...

Кто-то принёс ему доски, оставил у ямы, а у двери, открытой и подпёртой камешком, возились шешки.

Пройти, видно, не могли из-за лезвий, потому тянули палку, надеясь сбить со стола ломоть хлеба со сметаной.

Василий пугнул шешков, подумал, что зря передвинул стол так близко к выходу, и решил найти ему другое место, вот только поест. Ломоть хлеба прикрывал миску — похоже, Марьяша принесла обед. Всё же она не такая и плохая, Марьяша. Другая бы, может, и не кормила, раз поссорились.