Прощенные СТАРОЕ

- Ну почему все целятся в меня! – воскликнула Марина и выдохнула три синих горящих шарика.

- Берегись!

Взрыв. И на площади красуется приличный котлован. Люди удивленно разглядывают его и испуганно оглядываются на вампира.

Благо никто не пострадал, а Маринка застенчиво сложила ручки на ножках.

- Это не я. Я не хотела.

Перед девушками из-за поворота покосившегося здания выскочил длинный и тонкий, как палка мужчина. Он долго что-то искал по карман, скакал нетерпеливо. Но не нашел ничего лучшего, чем выставить вперед подобно шпаге длинный батон.

Вампиры сразу замлели и протянули руки к батону. Док испугано крикнул и дал ходу назад.

- Еда!

- На, подавись, гадина! – оторвал кусок от белой булки он бросил прямо в лицо Олимпиаде. Она поймала часть батона зубами, проглотила как удав.

- А мне?! – обиженно промямлила Марина и потянулась к Доку, как к самому желанному мужчине на свете. Лима не отставала.

- Док, ты гений! – прозвучал чей-то пораженный голос.

- Невозможно!

Решительным шагом стройный парень, называемый Боссом, встал позади девушек.

Он подозвал совершенно оторопевшего напарника и приказал тихо:

- Бери одну из них за основания крыльев! И ни в коем случае не касайся кожи и других участков крыльев!

- А почему? – спросил мужчина, но приказ выполнил и взял васильковые крылья за основания и остановил Лиму на одном месте.

- У них кожа была сожжена до костей! – рыкнул черноволосый парень, блеснул синими глазами. – Теперь понял? Они все еще под дурманом яда, ничего не чувствуют, пока ты не сделаешь специально им больно! Ты хочешь, чтобы тебе снесли голову? Осторожно!

Синеглазый схватил вторую за основание крыльев и поднял над землей.

Именно так мужчины и понесли обеих, жующих батон вампирок, под изумленные взгляды окружающих людей. Благо база истребителей нечисти, как они себя называли, находилась неподалеку.

- Двумя вурдалаками меньше! – прорычал парень и выругался, распахнул дверь дома ударом ноги.

На подвижном кресле перед экраном сидел низенький с коротким белым ежиком на голове паренек лет так двадцати – двадцати пяти.

Сиреневая кожа слегка фосфоресцировала. Глаза не имели ни зрачка, ни радужки, сплошной оранжевый цвет, как если бы ему в глазницы залили раскаленную лаву. Ногти точно такого же цвета, что и глаза, иногда воспламенялись, будто оттуда собирался вырваться всепоглощающий жар огня. Парень с интересом тыкал в клавиши с быстрой, которой мог позавидовать любой программист, и наблюдал за бегающими страницами.