Прощенные СТАРОЕ

Лима сопротивлялась. В душе все сжалось, перед глазами заплясали красные пятна. Чужие прикосновения вызывали отвращение, чувство брезгливости и дикую ярость, неукротимую, бесстрашную и… опасную. Никогда еще она не чувствовала ничего подобного, такого же всепоглощающего и лишающего рассудка. Олимпиада ужаснулась. Ей хотелось убивать…

В мгновении ока девушка менялась. Отрасли острые и твердые когти и зубы. Когти с легкостью вспороли ткань шторы и что-то мягкое. Схвативший ее человек заорал.

Выпутавшись, девчонка поняла, что наделала.

Вся рука была в крови. Лима едва не выпустила пьяному мужику кишки, вспорола грудь. Он корчился на полу, зажимая кровавую рану, и обзывал вампира отборной бранью.

В нос Олимпиады ударил удушливый запах крови. Появились страшные мысли о том, что кровь может быть неплохим дополнением к баланде. В ужасе Лима закрыла нос шторой, подавляя нахлынувшие приступы жажды.

- Я не хотела, – пролепетала она, не узнавая собственный голос, и посмотрела на ошеломленного мужика в зеленой клетке.

И тут ей попался осколок зеркала. Отражение вроде ее, но в тоже время нет. Белая кожа, абсолютно оранжевые глаза без белка с многогранной темно-алой звездочкой вместо зрачка. Голубые губы, из-под которых выглядывали длинные острые клыки. Вот какой он прощенный вампир, но в тоже время им не являющийся.

- Вот, девка, дала! – восхитился парень «Б-5». – Эй, прикончи его! Все равно не сбежишь, но получишь моральное удовольствие!

Лима его не слушала и с мрачным удовлетворением смотрела на растущую лужу.

Тело трясло от желания присосаться к шее поверженного ею мужчины. Темное «я» проснулось и собиралось отобрать у нее контроль, завладеть разумом. Рот наполнился слюной. Может, она не стала прощенной? А просто отсрочила превращение в монстра? Чтобы хоть как-то прийти в себя Олимпиада прокусила себе руку до крови.

Сбежались люди в балахонах. Сразу определив, что случилось, они быстро отдали приказ. Шипящей девушке пульнули нечто в лицо, отчего ее покачнуло, а в глазах помутнело.

- Оденьте ее и переведите в открытый отсек.

А этого недоумка в лазарет.

Как ее переносили, Лима помнила смутно. Мелькали камеры разных цветов, испуганные лица, алые прутья открытой клетки, голубое небо. Сознание находилось, словно в дурмане. Отовсюду доносился вой, визг и чей-то голос.

- Эй, подруга, просыпайся, хватит спать! Жратву принесли!

Слипшиеся глаза едва разлепились. Зрение постепенно обретало четкость. Сначала она увидела контур фигуры. Потом то, что это женщина.