Исполняющий обязанности

Однако… если некоторые его соображения и предположения смогут осуществиться – о чем сейчас, вероятно, и пойдет речь, – то скоро можно будет и машинку себе позволить. И достойную занимаемой должности квартиру прикупить, и очередные отпуска организовывать, исходя наконец из личных своих потребностей, а не исключительно из возможностей, среди которых имеются, как правило, слабо приемлемые либо вообще неприемлемые варианты.

Левая задняя дверь черной машины открылась, и высунутая рука махнула доктору, приглашая садиться.

В «БМВ» уже находились трое – один сидел за рулем, второй – рядом с ним, а третий и приглашал его устроиться на заднем сиденье.

– Ну че, лепила, испугался? Просекли мы тебя? – насмешливо спросил один из громил, сидевший впереди.

– А вы нормальным языком можете говорить? – спросил Баранов в свою очередь.

– Ишь какие мы крутые! – бросил сидевший рядом с ним и жестом показал переднему, чтобы тот заткнулся. – Так как прикажешь тебя называть? Лепила – это по-нашему.

А чтоб на зоне тебе толмач не потребовался, привыкай заранее! От сумы и от тюрьмы… слышал небось?

– У вас дело ко мне или треп? И откуда вы узнали, что я на службе?

– Ну ты даешь, лепила! – расхохотался сидевший спереди. – Так окна ж у тебя светились. А чувырла твоя жопастенькая уже давно домой намылилась! И дверь своим ключом заперла.

«Как все, оказывается, примитивно просто, – с неприязнью уже к себе подумал Баранов. – Но что они все вокруг да около?»

– Ну и где же ваш базар? – спросил уже нетерпеливо.

– А это мы щас поедем, отвезем тебя, там и будет.

– Куда? У меня своя машина!

– Не боись, лепила, базар серьезный, тебя обратно доставят, когда надо. Двигай, Чугун! – Сидящий рядом с доктором тронул водителя за плечо, и тот включил зажигание.

Стрелка, как они это мероприятие назвали, была намечена у них в кафе у черта на куличках, на Самаркандском бульваре.

В самом кафе, оформленном в восточном стиле и в данный момент практически пустом, верхний свет был приглушен и горели только маленькие лампочки под абажурами на столах.

Возле одного из них в углу на деревянном диване, укрытом ковром с разбросанными на нем маленькими подушечками, с пиалой в руке полулежал толстый, явно восточного вида бритый человек в тюбетейке. Напротив него, почему-то в кресле, расположился молодой, черноволосый мужчина – скорее кавказской внешности. Он пил из длинного бокала красное вино.