Когда он проснется

— Ах да, я помню. Вы привезли меня на машине.

— Именно, — обрадовался я. Мои усилия все-таки дали результат, — я нашел вас на улице. В больницу вы ехать отказались. Так что пришлось обходиться своими методами.

Она подвигала пальцами на руках и ногах, потом потрогала лицо.

— Меня зовут Маша, — сказала она.

— Очень приятно. А теперь, Маша, лежите спокойно и отмокайте. Не буду вам мешать. А когда согреетесь, выходите из ванны. Я напою вас глинтвейном.

Спустя минут сорок она отогрелась и в моем банном халате вышла из ванной.

Судя по цвету ее лица, чувствовала она себя значительно лучше. Если бы не порез на щеке, который начал кровоточить, и испуганное выражение лица, можно было бы даже сказать, что она совсем пришла в норму.

— Присаживайтесь за стол, — пригласил я ее на кухню и поставил не стол дымящийся стакан с ароматным глинтвейном. Маша взяла его в руки и очень быстро, хотя и маленькими, чтобы не обжечься, глотками, выпила напиток. А потом опустила глаза и попросила поесть.

Я не досаждал ей вопросами: придет время, и, конечно, ей придется все рассказать.

А пока я достал из холодильника колбасу, сыр, масло, нарезал хлеб и терпеливо подождал, пока она утолит голод. А судя по всему, не ела она очень давно. Конечно, прежде всего я достал из аптечки пластырь и заклеил ее рану на щеке. Но пока что не интересовался ее происхождением.

Вдруг Маша о чем-то вспомнила, нервно вздрогнула и вновь испуганно глянула на меня. Я сразу же понял причину ее волнения:

— Не волнуйся. Я нашел твой пистолет.

Он сейчас в надежном месте.

— А сумочка? — задала она вопрос, который поставил меня в тупик.

— А вот сумочки никакой у тебя не было.

Ее глаза увлажнились:

— Там были документы. И деньги. Как же я теперь домой вернусь? Меня через границу не пропу-у-устят!

И Маша зарыдала в три ручья.

— Так ты иностранка?

— С Украины.

— А здесь что делаешь?

Она опустила глаза.

Впрочем, я уже кое о чем начал догадываться.

— А теперь рассказывай, кто ты такая и как оказалась в двадцатиградусный мороз на улице.

И главное, откуда у тебя пистолет.

— Нет! Не мой это! Ничего я не знаю! Я не стреляла!

Она закрыла лицо ладонями и зарыдала в голос.

Я ее успокоил как мог, а потом и говорю:

— Ну вот что, милая. Пистолет я нашел у тебя. Так что уже могу с чистой совестью в милицию сдать и забыть. Хочешь?

В таких случаях иногда лучше не размусоливать, а провести что-то типа шоковой терапии.

У Маши в глазах застыл ужас.