Дракон в мантии

Серые бревна и ушедшие в землю нижние венцы, наглядно демонстрировали – здание заслуженное. На чистых окнах стояла герань и висели ностальгические кисейные занавесочки. Видимо, их достали из закромов родины и приспособили к делу. Ведь в каждом старом доме есть шифоньер с полочкой, на которой любовно уложены красивые и дефицитные занавески, постельное белье и пахучее туалетное мыльце в упаковочке, года выпуска от 63-го до 87-го.

Динкины родители на очередном семейном собрании за кухонным столом постановили: дом этот идеальное решение для лета и пенсии, и усиленно его облагораживали.

Удаленность от города компенсировалась лесом с грибами и речкой с карасями. Плюс село было достаточно большим и обжитым: школа, медпункт, магазин и избранное общество, на одну половину состоящее из почтенных местных пенсионерок, а на другую – из рванувших из города представителей среднего класса.

Об этом мне увлеченно поведала подруга по пути к Малым Боровкам. Сама Дина относилась к этому философски-пофигистично.

Город так город, деревня так деревня. Не все ли равно, куда приходить ночевать?

– Дин, а мы не поздно приехали? – Я вышла из машины и зябко передернула плечами. Свежий ветерок постепенно переходил в предгрозовую хмарь. Зря я зонтик не взяла.

– Не-а. – Подруга сорвала травинку и задумчиво пожевала. – Мы туда и обратно. Как хоббиты. Вещи заберем и назад, сейчас папка на хозяйстве. А потом я маму дня через два привезу и уже останусь тут на выходные.

Несмотря на наступающую грозу, в деревне было хорошо.

Дул легкий ветерок, и о чем-то своем стрекотали кузнечики. И даже предстоящие раскопки не особо портили настроение. Я же быстро. Возьму машинку, ну, может, еще что по мелочи и бегом обратно.

Мне торжественно выдали ключи от ветхой сараюшки и разрешение брать оттуда все, что захочу. Включая пыль и чучелки мышей. Сунувшуюся было помочь подругу, отозвал отец для сверхважного дела – подачи потенциально нужных вещей на свежеотремонтированный чердак.

Я аккуратно отперла висячий замок и вошла в строение неизвестного архитектора. Под потолком на балках висели полуистлевшее овечье руно и серые от времени пучки неопознанных трав. Кажется, сарай был хранилищем хлама еще с царских времен. Рядом с дверью стояло колесо от велосипеда и велосипедный же насос, а под узеньким окошком лежали лошадиный хомут и куча неопознанных коробочек, среди которых выделялась каноничная жестяная банка из-под индийского чая.