Яга - не баба!

О чем ты подумаешь?

— О печи для царевича, — хмыкнул я.

— То-то же. А знаешь, сколько охотников незаконно перебраться через границу? Это пока они присмирели, но как только просекут, что нет Яги, так гроздьями и повалят. Ты будь осторожен, Веник. Должность твоя почетная, но сложная. Никому не доверяй, надейся только на себя. Верить можно Руславу и Ваське, они Яге на крови присягали, а её кровь только в тебе и осталась.

Вспомнился вздорный ворон… Да уж, не тот тип, которому я стал бы доверять, но ладно.

Возможно, нам стоит пересмотреть отношения.

— И приходи, если что, — усмехнулся водяной. — Только кикиморы мои — забавницы и затейницы, держись от них подальше. Темнеет, пора тебе.

А ведь только утро было! Как успело стемнеть? Или в чертогах водяного время идет иначе?

— Пойду я, — поднялся из-за стола. — Спасибо за угощение, Николай. И вы тоже приходите, если надо.

— Да что тебе ноги бить? — прищурился водяной. — Давай я тебе коня дам. Непростого, водного.

От коня я попытался отказаться, несмотря на то, что опыт общения с животиной имелся, с ярмарки ведь я как-то вернулся, пусть и не совсем верхом, но Николай оставался непреклонен.

— Да я тебе его подарю! — похлопал по плечу. — Сивкой кличут.

— Буркой? — уточнил я.

— Нет, Сивка-Бурка — это совсем другой конь, — отмахнулся хозяин дома. — А мой Сивка-Серебряное копытце. Но это слишком долго, так что просто Сивка. Так как, берешь коня, богатырь?

— Давайте, — сдался я, и водяной потащил меня прочь из дома.

Кикиморы шушукались у порога. Заметили нас, захихикали. Среди них я рассмотрел едва не погубившую меня Акулину, а Николай скрылся на пару минут и вернулся с невиданным конем ярко-синего цвета. Казалось, что его грива соткана из мельчайших капелек воды.

— Вот он, мой Сивка. — Водяной похлопал коня по крупу. — Ты только держись крепче, и если он тебе потом понадобится, свистни и позови по имени, конь и явится.

— Спасибо большое, — кивнул я. — До встречи.

Кикиморы снова зашушукались, я с трудом забрался на коня, вцепился в гриву и… тот рванул с места.

Жизнь пронеслась перед глазами. Я сразу понял несколько вещей: что боюсь лошадей, что больше никогда не сяду на Сивку и понятия не имею, как его остановить. Ветви больно хлестали по лицу, набился полный рот листьев, и казалось, что если Сивка скакнет еще раз, я останусь лежать на земле.

Но впереди показалась знакомая избушка. Сивка остановился, и я полетел носом в землю.