Герой Анкарии

В Порто-Валлуме небольшая заминка произошла у кузни, когда я отдавала железные бруски — пять в счёт задания и ещё десять за злато. Мэттью Канберра предложил по двести пятьдесят золотых за спаренный брусок, но тут влез пещерный торговец и предложил выкупить по триста. Тогда брат кузнеца попросил меня пощадить его, потому что если торговец купит за триста, то продаст уже за триста пятьдесят, хотя кроме кузни бруски всё равно никто выкупать не будет. После этого они начали ругаться между собой. Перепалка становилась всё более накалённой, и я поймала себя на мысли, что мне бы не помешал попкорн.

И это при том, что я даже не успела ответить, продам ли кузне бруски.

— Пока дело не дошло до драки, — влезла я, когда до неё и правда оставалось всего пару фраз. — Мы договаривались с господином Канберрой, что я продам ему бруски. А мне бы не хотелось нарушать договор. Я, знаете ли, привыкла держать слово.

Мэттью разве что язык торговцу не показал, и мне стоило некоторого труда сдержать смех по этому поводу. Получив свои две с половиной тысячи золотых, я проводила торговца до его лотка, где он со мной тоже рассчитался.

И я могла понять радость от доставки брусков, благополучного возвращения в город и даже избавления города от орочьей угрозы. Но вот восторга по поводу рубашки я определённо не разделяла. Если бы кто-то в моём окружении носил такое мракобесие, я бы его тоже по злому умыслу случайно потеряла. Только не в лесу, а в костре.

Оставалось сходить за аптечкой. Сгоревший дом находился на западе, и казалось бы, туда мне и надо было идти.

Однако когда я проходила мимо загона для лошадей, перед тем как завернуть отдать рубашку, конюх обмолвился, что где-то сегодня не видать пастушки Ирины и стада коров. Ну, сказал и сказал — пёс бы с ним, но эта мысль почему-то заставляла мой мозг чуть ли не чесаться. Так что я прошла через деревенские поля немного на север. Поля при этом уже были за границами поселения, потому что прямо там на меня напали орки. Я рубила их и думала, а будет ли разливаемая кровь хорошим удобрением для тех растений, что здесь выращивали.

Ирина металась у дома за полем, заламывая руки. Оказалось, что скот у неё увели, и если она его не вернёт, хозяин коров свернёт ей шею. Ну, по крайней мере, она так думала. Стадо, судя по её словам и моему внутреннему навигатору, увели к тому же сгоревшему дому, куда мне надо было смотаться за аптечкой. Я думала, что сама метнусь туда-обратно, взяв с собой такие же ошейники, какой мы надевали на овцу.