Она ушла, но обещала вернуться

— Мама, что же делать? Почему они так рано приехали? — на девушке не было лица, казалось, она вот-вот упадет в обморок.

— Да что случилось то? — я не понимала, что происходит и начала нервничать.

— Прибыли легионеры, опять забирать мужчин, — простонала Дорофея, а по ее щекам покатились слезы.

— Может Ерофея надо спрятать?

— Нет. Их не обманешь с ними маг, — обреченно вздохнула женщина и окончательно расплакалась.

— Но он же еще ребенок. Они не могут его забрать, — возмутилась я, не понимая, как можно мальчишку отправлять на войну и вообще, почему каждые два года они забирают мужчин, а те, кто ушел раньше, не возвращаются? Куда они подевались? И что с ними стало? С таким темпом деревня скоро вымрет.

Молодых парней очень мало, а если они и их заберут, то замуж девушек не за кого будет отдавать, да и защищать их тоже некому.

— Заберут, все равно заберут! — Маша тоже плакала.

Через два часа мы стояли у ворот и встречали группу мужчин на лошадях. Десять высоких, широкоплечих воинов в добротных кольчугах и теплых плащах.

Они выглядели грозно. Все до единого с густыми бородами, только у предводителя коротко подстриженная и ухоженная бородка. Я заметила, что у них тут мода на растительность на лице. В деревне все поголовно бородатые, один Николаус щеголяет гладко выбритым лицом.

— Это и все ваши мужчины? — даже не поздоровавшись, спросил предводитель грубым голосом с легкой хрипотцой.

— Да, господин, мужа и старшего сына уже забрали, — ответила Дорофея, с надежной в глазах смотря на воина.

— Маркус, проверь, — он кивнул одному из товарищей, самому молодому.

— Не врет, — ответил тот.

— Сожалею, нам придется забрать мальчика, — в голосе мужчины действительно было сожаление, и он даже как-то смягчился и погрустнел.

— Подождите, — я вышла вперед и заслонила мальчика. — Я пойду вместо него, — сказала и уверенно посмотрела в голубые глаза мужчины. Он нахмурил темные брови и невесело усмехнулся.

— Женщине не место на войне…

— Так же как и ребенку, — перебила его.

— Я хорошо стреляю из лука и умею обращаться с мечом. От меня больше толка, чем от ребенка. И к тому же вас не будет мучить совесть от того, что отправили мальчика на верную смерть, — воин все сильнее хмурил брови, на его лице отражалась борьба совести с обязанностями.

— А если отправлю на смерть женщину, то совесть мучить не будет? Так? — он зло сверкнул глазами, видно, что ему не нравится вся эта ситуация в целом. И действительно выбор-то не простой.