Она ушла, но обещала вернуться

Еще немного посидев у костра, от греха подальше, отправилась спать, чтобы не мозолить глаза. Мало ли, вдруг Маркусу придет в голову копнуть глубже, я ведь не знаю, насколько хорошо Николаус сделал защиту, а проверять опытным путем не особо хочется.

Лежа на местном аналоге спального мешка, сделанного из звериных шкур, не могла уснуть. Голова по-прежнему болела, не так сильно, как утром, но все равно это мешало спать.

Устав пялиться на голые ветви деревьев и черное небо, закрыла глаза и постаралась отстраниться от боли.

Как только я это сделала, тьма, стоявшая перед глазами, затянула меня словно густая липкая жижа. В попытке спастись от кошмара, резко распахнула веки и еще сильней испугалась.

Не знаю, где оказалась, но точно не в лагере и то, что это не сон, уверена на сто процентов.

Я как будто вовсе не я. Зрение изменилось и все вокруг стало серое и расплывчатое. Оглядевшись по сторонам, все равно не смогла определить, где я.

Опустив глаза вниз, от увиденного испытала очередной шок. Каким-то образом я превратилась в умертвие.

Махая перед глазами худой рукой с серой кожей и длинными когтистыми пальцами, не могла поверить, что это моя конечность. Внезапно поблизости раздался вой, а головная боль превратилась в рокот голосов. Чужие мысли ворвались в сознание, сводя с ума. Дикие чувства голода и холода охватили меня и заставили, в поисках спасения, идти вперед.

Нас было много, нами управляла жажда убийств. Мы хотели утолить вечный голод. Мы хотели ощутить тепло живой души, которая в предсмертной агонии отдаст свою энергию.

Деревья мелькают расплывчатыми силуэтами, проплывая мимо. Голод гонит вперед. В нос бьёт дурманящий запах, и наше полчище ускоряет бег. Впереди слабо-защищенное поселение, оно манит к себе теплым и сладким запахом жизни, от которого голова идет кругом. Хочется осушить всех живых до дна и все равно этого будет бесконечно мало.

Частокол забора, не может задержать нас. С легкостью перепрыгивая его, мы заполоняем собой деревню. Я первой врываюсь в ближайший дом и, занеся руку, замираю перед маленькой девочкой, за долю секунд до смертельного удара.

Большие испуганные детские глаза и слезы текущие ручьем привели меня в чувства. Поборов желание разорвать девочку на части, заставляю себя развернуться. В дверном проеме толпятся, другие умертвия, желающие полакомиться живой душой.