Адской игры, грешник! Том 1. Том 2

В основном то были крестьяне, чьи делянки пшеницы изъела черная мерзость, и кто решил, что лучше сгинуть в бою с нечистью, нежели от голода или чумы. А вот флорентийские власти помогать не рвались. Не имей я письма кардинала, наделяющего меня особыми полномочиями, они бы не поверили нам и не стали помогать. Пять мечей – это все, кого флорентийцы снизошли выделить. Рыцарь и четверо стражников присоединились к нашему отряду у старой мельницы в последний момент.

Тоннель все усложнил. Но даже не будь этих извилистых подземных ходов, мы бы все равно потерпели поражение.

Тварь не брало серебро. Молитвы и сильнейшие ритуалы экзорцизма оказались твари не страшны. Чудовище не боялось стали – мечи крошились в пыль от ударов о серую плоть. Даже мой горящий меч, смазанный святым маслом, не нанес твари ощутимого вреда. Лишь святая вода причиняла ему нестерпимые муки. Но чтобы убить порождение Ада, нам нужно было его утопить в каком-нибудь священном озере.

Почти все, кто спустился с нами в тоннель, были жестоко убиты. Тварь рвала на куски отчаянных крестьян, закидывала в свою огромную пасть и глотала не жуя. Тварь с легкостью разделалась со стражниками и растерзала закованного в тяжелый доспех рыцаря. Выпила его, словно паук муху.

Николас был серьезно ранен, а я едва уцелел. Отступали мы так быстро, насколько позволяли тоннели, которые к тому времени заполонили смертоносные щупальца вечно голодного монстра.

Мы проиграли. И боль тех потерь навсегда останется со мною.

***

В Часовню Прокаженных я влетел подобно урагану. Следом Витор и Микаэль внесли раненного Николаса. Лицо экзорциста побледнело, скулы и нос заострились, как у покойника, с пересохших губ слетали фразы молитвы.

– Domine Deus, firma fide credo, et confiteor omnia et singula…

Нам на встречу тут же бросились двое лекарей лепрозория.

– Прочь! – гаркнул я, и заорал во всю глотку: – Гюго!!!

Лекарь выскочил из кельи и поспешил на помощь.

– Скорее, несите его сюда, – бормотал Гюго. – Да, вот так. Кладите на стол. Сейчас, брат Николас. Сейчас все сделаем…

Не отвечая на вопросы клириков, ни с кем не разговаривая, злой, будто черт, я ворвался в свой кабинет. Швырнул на затертый стол сумку с записями и со всей силы ударил кулаком по столу. Костяшки пальцев пронзила боль. Она напомнила, что я еще жив. Те крестьяне… Упокой Господь их души.