Криминальное наследство

Впрочем, и сейчас, в свои «около пятидесяти», он выглядел, что называется, «вполне-вполне»: приятное, с благородными чертами лицо, подтянутая фигура и пока еще легкая седина на висках, которая шефу очень шла.

Роман Игнатьевич славился своей выдержанностью и прекрасными манерами, приобрести которые исключительно за счет воспитания невозможно: необходимо помимо них иметь за плечами еще как минимум два-три поколения предков-интеллигентов, желательно дворян. На подчиненных он никогда не повышал голоса, более того, чем сильнее нагрешил провинившийся, тем вежливее становился Кузнецов.

Так что этой его вежливости прокурорские боялись куда больше припадочных воплей кузнецовского предшественника.

– Проходите, присаживайтесь. С Новым годом вас. – Роман Игнатьевич с порога одарил Алексеева сдержанной улыбкой, кивнув следователю на стул для посетителей.

– С Новым годом. Здравствуйте, – пробормотал смутившийся Савва и, аккуратно поддернув форменные брюки, присел, одновременно протягивая шефу бумаги.

Удовлетворенно кивнув, тот нажал клавишу селектора:

– Ирина Геннадиевна, будьте добры, если не трудно, чашечку кофе для Саввы Васильевича.

 – Он пододвинул к себе документы и доброжелательно посмотрел на Алексеева. – Представляю, как вы устали. Выпейте кофе, пока я буду знакомиться с протоколами!

– Спасибо… – Следователь понял, что помимо воли краснеет, хотя на самом деле никакой особой трепетностью перед любыми вышестоящими товарищами не грешил. По счастью, Ирочка с подносиком, на котором дымилась чашка с бодрящим напитком, объявилась почти мгновенно, и в следующие пятнадцать минут Кузнецов, погрузившийся в бумаги, целиком и полностью отключился ото всего остального.

Наконец кофе был выпит, а документы внимательно просмотрены. Савва успел успокоиться, взять себя в руки и, дождавшись, когда шеф отодвинет от себя результаты трудов опергруппы, вопросительно на него уставился. И Роман Игнатьевич не обманул ни ожиданий, ни дурных предчувствий Алексеева.

– Что ж, – он задумчиво посмотрел на подчиненного и ободряюще улыбнулся, – мы тут посоветовались и пришли к выводу, что естественнее всего будет оставить это дело у вас… Думаю, при условии контроля Генпрокуратуры.

Кто такие «мы», Кузнецов не уточнил, да и какое это имело значение? «Черт побери!» – подумал Савва Васильевич, но вслух сказал совсем другое:

– Понимаю… А то, что убитый прописан в Москве и является владельцем столичного, а отнюдь не подмосковного банка, разве… разве не помешает?..