Из Товарда в Ленциг

 

— Верно! Тамог, Вальду, Фавик! Вы были одними из самых удалых и смелых Сынов Камня! Пируйте же за нас всех в Отроге Титанов! А кады уж настанет и наша очередь уйти в землю, тогда мы встретимся, вместе хлебанём райского элю, да поговорим обо всём, о чем не успели поговорить при жизни!

— Лучше и не скажешь, — кивнул с мягкой улыбкой Седоусый. — Пожалуй, так и надо думать о тех, кого с нами уже нет! С улыбкой вспоминать времена, когда они ещё с нами были, вспоминать их подвиги, их славу и деяния великие, свершённые при жизни! Именно так, думаю, следует вспоминать родичей и друзей наших.

А не слезами и совершенно бесполезной скорбью…

          Все прочие присутствующие на стоянке одобрительно закивали. 

— Во имя Рогатого! — гаркнул Газгу, вскакивая с бревна. — Удивительно, но ты прав! Слишком даже прав для человека! Эй, однозырка! Тащи сюды «Herjliklarde Rubenght-Bubenght»! Будем того — братьев вспоминать.

          Рудгенбонтохт вскоре вернулся, неся на плече увесистых размеров бочонок из колотого дуба с выжженной на крышке печаткой гномьих пивоварен.

Повернулся краник, в подставленные деревянные кружки и стальные кубки с шипением полился густой и чёрный, как смола, привлекательно пенящийся напиток. Как только розлив закончился, а бочонок опустел, все находящиеся на стоянке путники с интересом, а некоторые — с недоверием, изучали содержимое чарок. Общую мысль, в конце концов, озвучил Седоусый: 

— Это что ж получается? — пробормотал он, нюхая свою кружку.

— Мы товарищей, друзей и родственников пивом бодяжным вспоминать будем? 

— Пахнет какой-то сивухой, — подлил сверху безусый Яник. 

— Пахучая отрава-то, эге! — хохотнул кузнец, а его жена — дура-баба так вообще собралась вылить угощение в ближайшие кусты.

— Честно признаться, — прогнусавил Айбиг. — Сей фетор мне не знаком, но оторопь во мне взывает...

Газгу и Рудгенбонтохт, торжественно и горделиво сжимая рогатые кубки, аж поперхнулись от подобных изречений.

Начавшийся, было, диспут подытожил один из представителей крестьянской кучки, рослый и бородатый мужичина:  

— Эк, карликово пойло! — поднявшись с бревна и вздымая стакан, крякнул он. — Всё одно — водица! А значится, шо внутри — утрясёццо!

          Сим тостом он, видимо, одобрил угощение гномов и, запрокинув голову, выпил содержимое стакана одним махом. Все остальные притихли и повернулись к смельчаку, ожидая последствий.