Из Товарда в Ленциг

Первых, не считая самого рыцаря, его оруженосца и двух солдат, было двенадцать: трое деревенских мужиков со своими жёнами, пятеро ребятишек, да один учёный муж, профессор философии Марсану Айбиг из Товардской Академии Наук. Нелюдей было поменьше: гном Газгу, его одноглазый брат с чертовски сложным именем — Рудгенбонтохт, банкир-лепр Лодук, двое высоких, остроухих и холодных, как лунный свет, альхэ, один угрюмый и немногословный зеленокожий яларг, да высокий широкоплечий здоровяк велиманн из далёкого севера, неизвестно как забредший сюда, на юг Лесконии.

 

          «Вроде бы все, — подумал Тальес, последним принимая из рук кашевара супницу. — Но отчего же мне кажется, что я обсчитался? Нет, всё верно! Точно помню, когда выезжали, было двенадцать наших и семь не наших…»

          К рыцарю подошёл оруженосец, милый и добрый мальчуган Люго, и указал тому на одинокую фигуру, сидевшую поодаль от всех в тени одного из фургонов.

Вот тогда Тальес и вспомнил о том, что забыл посчитать последнего пассажира, приставшего к обозу пару дней назад прямо на дороге.

– Эй, отец! Ты чего там расселся-то в одиночестве? — крикнул рыцарь в темноту, — иди-ка сюда, погрей кости у костра да откушай с нами!

          От фургона долетело хриплое и резкое карканье, затем послышался едва различимый в общем гомоне глубокий старческий голос:

– Что вы, милостивый сеньор… Благодарю, но мне и здесь неплохо.

 

– Да чего ты такое говоришь, отец? Давай поднимайся и иди уже к нам! 

– У меня нет денег, дабы заплатить за передвижение с вами, за вашу еду и доброту, милостивый сеньор. Не хочу ещё больше углубляться в долги, которые оплатить я, к сожалению, не в силах. 

– Какие глупости! — начал злиться Тальес, — я сказал, иди сюда, старик! Этот обоз под моим командованием, так что можешь думать, если тебе так угодно, что плачу за тебя я. Ну, старик? Живее, разбери тебя хворь! Не заставляй тащить силком! 

          Снова раздалось карканье.

Затем послышалось кряхтение уставшего и не желающего лишний раз напрягать больные суставы, человека. На свет выступила сутулая фигура в выцветшем, изношенном, много раз залатанном, некогда чёрном шерстяном балахоне. Голову старика покрывал глубокий капюшон, виднелся лишь заросший редкой снежно-белой порослью подбородок.