Из Товарда в Ленциг

Но чем ближе был пункт назначения, тем чаще нынешние товарищи поглядывали друг на друга с недоверием, и всё больше теряли товарищеский дух. И вот, у самой цели, когда «товарищи» осознали, что опасность миновала, их «дружба» тут же пошла трещинами. Уже была пара прецедентов пускания чужой крови и лишь каким-то чудом да не иначе, как вмешательством богов, Тальесу удавалось удержать агрессоров от необдуманных действий. К сожалению, агрессорами в этой шумной компании являлись практически все, просто на ту или иную тему.

На этот раз всё началось с гнома. А если быть точнее, с его товарища Лодука. 

– Да заткни ты свою пасть, рыжий заморыш! — рявкнул Газгу, вскакивая с бревна, после очередной шуточки банкира, — ещё хоть слово ты проблеешь своим мерзким голоском, и я за себя не ручаюсь! 

– Фи! — закатил глаза Лодук, выбивая трубку о башмачок, — ну что ты как маленький? Право, глупо, мой друг, обижаться на правду. А правда заключается в том, что я действительно лицезрел ораву пьяных гномов на празднике Тордольмасса в Гнездовище-на-Пике! И действительно слышал, как ваши женщины храпят — гораздо громче, чем мужчины.

 

– Да плевать мне, что наши бабы храпят громче мужиков! Всё равно для нас они самые лучшие!

– Да кто ж спорит? Не нам ведь с ними спать ложиться. Вы и внешне-то тоже не сильно различаетесь… 

– Шо-о-о? — опешил гном, — шо ты там пукнул, пентюх ржавый?!  

– Не пукнул, а сказал! А сказал я следующее — вы, бородатый мой дружок, с вашими женщинами внешне довольно схожи, оттого и храпите на один лад.

Подумаешь, велика тайна! 

– Подумаешь?! — краснеющего Газгу пробрал дикий колотун, — я те сейчас подумаю, выпук недозревший! Я те покажу, кто у нас храпит громче… Ща вот как двину промеж зенок палкой, и поглядим, какие свирели ты выдавать будешь! 

          В подтверждение угрозы гном хватил с земли толстый сук и двинулся на побледневшего лепра. Расправу остановил одноглазый брат Газгу с непроизносимым именем Рудгенбонтохт — схватив сородича за бороду, он резко развернул его к себе и забурчал что-то на кабутвурде.

Газгу вырвался, пихнул пудовым кулачищем брата в плечо и яростно жестикулируя, стал что-то орать в ответ, на том же грубом, гномьем языке. Время от времени в их бессвязной тарабарщине возникало одно и то же, произносимое с нажимом, слово «Rekeningger», что на человеческом наречии означало «Вексель».