Из Товарда в Ленциг

Ведь истинный рыцарь есть сила и сталь, крепкий характер и твёрдая рука, верность сеньору и своему слову, мужество в бою и благородство к слабым! Ну а то, что историио любви, а не о войнах, гораздо сильнее будоражили его душу, ещё ничегоне значило. Если, конечно, никому об этом не рассказывать. Вот и стоял Тальес посреди поляны, грозно хмурил брови и обводил округу суровым взглядом. 

– Помочь вам снять доспехи, сеньор? 

          Тальес обернулся к своему оруженосцу.

Милый, щупленькийи голубоглазый мальчик Люго, сын крепостного оружейника, поступилк рыцарю на службу в свои двенадцать лет и служил при нём уже четыре года. Люго был ещё более кроткого характера, чем сам Тальес, а уж скрывать этого и вовсе не умел, но работу свою выполнял быстро, со всей ответственностью, да и в рыцарских науках не отставал. Потомуза прошедшие годы он и полюбился сердцу рыцаря, аки сын родной. 

«Ещё какой-то год иль два, и парень заслужит пояс и шпоры, — думал Тальес, глядя на оруженосца, – и отправится он в большой мир уже без меня, уже не сопливым оруженосцем, а верным слову и поступку рыцарем! Гдеи найдёт себе своего собственного Люго.

Эх, идут же времена, растут же дети! Ну а мы — стареем…»

– Ты уже кончил с моим оружием? — нахмурившись, но только для вида, спросил Тальес, подставляя оруженосцу плечевые ремни панциря, — всё сделал, мальчик? 

– Конечно, мой сеньор, – отозвался Люго, снимая с руки хозяина стальную перчатку, — почистил, высушил, отполировал и промаслил.

 

– Хорошо. Ступай, займись кирасой, как раз к ужину закончишь. 

          Паренёк, собрав латы, ушёл выполнять поручение, оставив Тальесав дутой стёганке и лёгкой кольчужке. Путешествующие селяне и торговцы выставили свои телеги и фургоны на границе света, тем самым образовав вокруг поляны кособокую и неразмеренную стену при колёсах.

Впрочем, эта стена всё-таки добавляла особого уюта, отгораживая чёрный лесот маленького оплота цивилизации, тепла и жизни. 

– Бойкий парнишка у вас, милчек рыцарь, – пробубнил от котелка кашеваривший Газгу. — О как стрекача-то задал! Словно свою доспешку чистить побежал, а не господскую…

          Тальес нахмурился и с плохо скрываемой неприязнью повернулсяк говорившему.