Из Товарда в Ленциг

Не ехать мне в его Тасагуре по Степи, если умру так глупо. 

Лучник кивнул. 

— Значит, мы трое едины в своих помыслах, — сказал он через какое-то время. — Нам предстоит долгий путь. Будем же и в дальнейшем честны друг с другом. Я не люблю вас, я убивал вас. Но то осталось в прошлом… Оставьте это в прошлом и вы. 

Зеленокожий в ответ лишь рассмеялся и покачал головой. Человек прищурился и поджал губы. В чёрном небе сквозь тучи проступил полумесяц. 

В тишине у костра сидели трое уставших беглецов.

Налетел порыв сильного ветра, пригнув пламя костра. Человек обхватил себя руками, вжал голову в плечи, нахмурился. Затем его лицо просияло, и он выудил из своей сумки небольшую железную флягу. Отвинтив пробку, он жадно припал к горлышку, затем скорчил лицо и закашлялся. 

— Что за отраву ты пьешь, baggar? — рыкнул зеленокожий. — Воняет ещё хуже, чем твои ссаные портки!   

— Картофельная водка, — человек смущённо улыбнулся. — Так, для согрева.

— Дай! — воитель требовательно вытянул руку.

— Узнаю хоть, чем вы себя травите. 

Человек неуверенно поднялся, подошёл к зеленокожему и сидящему по соседству лучнику.

— Если от этого пойла я блевану, baggar, то заставлю тебя это сожрать! 

— Всенепременно, — ответил человек и усмехнулся, когда зеленокожий принял из его рук флягу. В следующую секунду человек схватил с камня кинжал и полоснул им зеленокожего по горлу. 

Янтарный глаз лучника широко раскрылся; он стремительно вскочил на ноги, выхватил из-за голенища сапога нож, но человек уже был рядом.

Он обнимал лучника, вогнав кинжал ему в брюхо по самую рукоять. 

— Ощущаешь? — хрипло рассмеялся человек в заострённое ухо бессмертного. — Как сталь кишки щекочет? 

Лучник открыл рот, дабы произнести проклятье, но не смог. Человек оскалился, дохнул ему в лицо спиртным духом и с силой повёл кинжал вниз, пока лезвие не опустилось к паху. Лучник задохнулся от боли, на подбородок брызнула кровь. 

Когда человек выдернул кинжал, лучник медленно осел на землю, выпустил из ослабевших пальцев нож и завалился на бок.

Лёжа на земле и зажимая горящую огнём рану, чувствуя пальцами жар, идущий от собственных, вываливающихся наружу внутренностей, лучник смотрел на зеленокожего. 

Тот стоял на коленях и, выпучив жёлтые глаза, сжимал руками свою шею. Сквозь пальцы хлестала кровь. Человек, продолжая нервно посмеиваться, отошёл назад; поигрывая кинжалом, он поднял с земли флягу и ещё раз приложился к горлышку.