Из Товарда в Ленциг

— А ты, Марн, видимо, забыл, как надо держать не только свой, но и чужой язык за зубами!

— Виноват, милсдарь, прощения просим-с…— пробубнил Седоусый, вместе с Яником покрываясь пунцовыми пятнами.

— Молчи, пока тебе говорить не дозволяли! Ещё раз ты посмеешь открыть варежку не по делу, или это сделает твой сопляк, то я по вашим варежкам так настучу вот этой кольчужной перчаткой, что вы опосля лишь одними шипящими будете разговаривать. Это ясно?!

— Так точно, сеньор! — ответили оба, изучая носки своих сапог.

— Ни звука больше чтобы я не слышал! Ни единого писка! 

— Буит исполнено, сеньор! 

— Сеньор, — обратился к Тальесу милый мальчик Люго, когда тот вернулся на место. — Я так переживал! Простите, что так поздно обратил ваше внимание… и простите за тот… жест…

— Ты молодец, — похвалил его рыцарь и улыбнулся. — Брось, ты всё сделал правильно. Разве не для того нужны оруженосцы, дабы вовремя дать подзатыльник своему сеньору? 

          Мальчик Люго, как и любой другой мальчишка, тут же расцвёл и засиял, получив похвалу от старшего.

Округлив глаза, он с жаром обратился к рыцарю: 

— Вы что-нибудь знаете о той войне? Где и когда она произошла? 

— Нет, Люго. Если эта война и случилась когда-то, то она была очень давно, задолго до моего рождения. Эй, отец! Знаешь ли ты что-нибудь про ту войну, о которой поведал нам? 

Старик, загадочно улыбаясь из-под капюшона, покачал головой.

Ворон Корвейн спорхнул ему на руку. Обвёл всех присутствующих глазами-бусинками и, остановившись на рыцаре, громко каркнул. Тальес словно услышал в этом резком и неприятном для слуха звуке отголосок минувших битв. Его бросило в холод. 

          «Какая глупость! Всего лишь глупое, стародавнее суеверие, — подумал он, глядя в маленькие, но такие умные чёрные точки глаз. — Сами люди приписали этим птицам подобную символику.

Вороны ничего не знают ни о сражениях, ни о войнах, ни о смерти. И этого ворона там тоже не было. Всего лишь людские выдумки…»

— Посмурнели вы чего-то, уважаемый рыцарь, — словно читая его мысли, пробормотал старик. — На Корвейна недобро поглядываете…

— Людская молва приписывает этим птицам дурную славу, — отозвался Тальес. — У меня на родине, в Гонсарде, говорят, что во взмахе воронова крыла можно услышать стоны умерших.