Из Товарда в Ленциг

Так и пронеслась Битва за крепость Бартун для сына простого кузнеца, успевшего побывать мечником доблестной королевской армии, юноши Лорика по прозвищу Чекан.  

*** 

«Всё кончилось, — думал Кинвальд, продвигаясь со свитой, в глубь крепости. — Наконец-то всё кончилось. Не зря подобные события истории называют «В Огне». Огонь без разбора пожирает всё, чего коснётся…»

          По всей крепости, в великом и ужасном множестве, валялись истерзанные огнём, гневом и ненавистью, тела.

«Так для чего же люди идут в Огонь? — думал Кинвальд, шествуя сквозь пиршество для стервятников. — Кто-то идёт за местью, но сдаётся мне, что даже отомстив, они не обретают того, за чем шли…»

Лорик по прозвищу Чекан стоял на галерее крепости, в отрешённом одиночестве, один на один со своими чёрными, как стаи ворон над головой, думами.

 «Некоторые идут за других. Дабы спасти, уберечь и не позволить любимым сгореть до тла, но именно они и сгорают словно тонкие лучинки…»

Вартэк гон Тайлон лежал на усеянной телами и стрелами земле.

«Некоторых из нас заставляют раздувать сей Огонь против нашей воли. Не думаю, что в час мира люди испытывают друг к другу ту ненависть, что обуревает их в час войны…»

Сатон Баф, придворный чародей де Краудов, был накрыт полотнищем, ибо вид его изрубленных останков заставлял бледнеть даже повидавших многое ветеранов.

«Другие же идут в Огонь, ради мира. Ради спокойной жизни своей семьи, дома и следующих поколений…»

Алинтан де Флам спал вечным сном среди камней и обломков, зная, что исполнил своё предназначение. 

«А кого-то сей Огонь, словно нежданная буря ясным днём, застаёт в родных стенах и уносит за собою…»

Наддана де Крауд, несмотря на рану в груди, оставалась прекрасным созданием красоты и грации, чьи сапфирово-синие глаза даже после смерти так и не угасли.

«Тот, кто раздувает Огонь, не думая о плодах своих деяний, как правило жалеет, но лишь когда становится слишком поздно что-либо менять…»

Гаррак де Крауд, укрытый чёрным, как извечная тьма, плащом, лежал возле трона, протягивая руку к дочери.

«Ну а тот, кто упивается Огнём, словно вином алым — не достоин прощения, — подвёл итог размышлениям Кинвальд, останавливаясь перед своими советниками.