Притчи о пьяном эльфе, наследнике Пустоши

– Я не хотел, чтобы вся земля превратилась в Пустошь, – ответил на мой вопрос господин Мирандир, и тут же нечто горячее и жгучее прилипло к ране на моей голове, а пока я шипел и вытирал слезы и искры, брызнувшие из глаз, остроухий целитель ловко накладывал мне тугую повязку. Когда он закончил, я ощущал в затылке железную тяжесть и жар, которые толчками выдавливались в виски и застывали там.

– Что это за зелье? – спросил я, мучительно касаясь повязки.

– Компресс. Рана затянется быстрее, а ушиба не останется.

Рецепт старый, поэтому… так больно. Я… нерадивый ученик. Так что придётся тебе потерпеть.

– Вы снова спасаете меня, – заметил я и попытался придумать какой-либо жест благодарности, однако господин Мирандир лишь отмахнулся.

– Если бы не я, твой конь не вздыбился бы.

– Не только сейчас. Я и королевство Артина обязаны вам.

– Мне твоя обязанность ни к чему, – то ли мрачно, то ли печально вздохнул эльф. – И клятвы в вечной преданности тоже. Ты смертен, и не можешь клясться в вечном.

– Как же мне отблагодарить вас? Как выразить всю глубину своего уважения? – я старательно подбирал слова, и от усилий голова моя разболелась еще сильнее. Господин Мирандир бросил на меня короткий взгляд и поднял лицо к звездам, уже мигавшим над кронами деревьев.

– Назови эту рощу моим именем. Мои стремления так никому и не будут понятны, мои деяния, и хорошие, и плохие, сотрутся из памяти бесследно, но пусть останется роща. Когда же она обратится в разбойничий лес, а после умрет в болотной трясине – значит, пришёл конец и моим следам на этой земле, и пора последним отсветам моего существования кануть в забытье.

Таково было желание благородного эльфа, и я исполнил его. В ту ночь я последний раз видел господина Мирандира. Он усадил меня на моего коня и отвез к замку. В воротах он оставил повод и пошёл назад, на прощание махнув мне рукой. Я обернулся, но его силуэт уже растаял в ночной темноте.

Пятая притча о пьянствующем эльфе

К моему огорчению, судьбою мне не было даровано более ни одной личной встречи с эльфом Мирандиром.

В сущности, что человеческая жизнь перед вечностью, которую проживает этот удивительный и непостижимый народ? Короткие десятилетия они перестают считать, едва им исполняется две или три сотни лет. Я думаю, лицо и имя мое изгладились из памяти господина Мирандира прежде, чем я осознал, что голова моя седа целиком, а внуки ожесточенно борются за трон.