Честный бой

Некромант оглянул почти законченную помесь тридцатилучевой звезды и сложной рунической записи страшного ругательства на мертвом языке, в последний раз потряс в воздухе пальцами (из-под земли вылез скелетик крота и вытянулся в струнку) и пробурчал:

 — Ну что, неплохо, неплохо. Мои милые покойнички, сейчас дядя Франкенштейн из вас понаделает «вольтронов»... 

 — Мастер, — опасливо подергал его за полу мантии притомившийся юноша, — а кто такие «франкенштейны» и «вольтроны»?

 — Ах, это... — немного смутился маг, — Это я случайно открыл портал в один мир.

Очень занятный, я тебя свожу... Если переживем.

Ученик побледнел.

В это время гул над ложбиной начал как-то сам по себе стихать. Все головы поворачивались в сторону открытой Пустоши, куда в этот момент на всеобщее обозрение выходили главнокомандующие армий всех народов и рас. Компактной группой, мрачные и решительные, как и положено настоящим главнокомандующим перед настоящей тяжелой битвой.

Вышли, остановились, замялись. В итоге широкоплечий гном в сверкающей алмазной паутиной кольчуге, король всех подгорных племен, надсаживаясь, заорал (кто-то из магов услужливо щелкнул пальцами, и голос воина разнесся над войском, словно песок ветром):

 — Братва! Сегодня нас ждет потрясающая туса! Такого еще не видел ни один из вас, даже те, кому глубоко за! А если кто видел — пусть кинет в меня, что докинет.

Но потом!!! А сейчас... 

Небо лопнуло с оглушительным треском. Прореху стремительно заливало розовым... нет, уже канареечным.

.. а теперь голубым, голубее, чем небо над прекрасными Нисфальскими озерами. Правда, длилось это считанные мгновения. 

Небесная твердь схлопнулась обратно, а на горизонте, куда упирался нижний край трещины, возникла небольшая фигурка. Она стояла и не двигалась. Страх начал медленно, но верно вползать в сердца — или что там у кого было.

Первым опомнился гном. Он поднял в воздух здоровенную секиру, потряс ею и завопил: 

 — А вот, ребята, и оно! Ну, понеслась!!!

Вся масса войск пришла в движение.

Земля завибрировала, могучий рев тысяч глоток, казалось, разрывал саму ткань бытия. Впрочем, на самом деле это замечательно делали сотни боевых заклинаний, сорвавшихся с пальцев, жезлов и посохов. Мир содрогнулся от ужаса.

Танхард несся во главе своей сотни, воинственно замахнувшись тяжеленным топором — видимо, без золота все-таки не обошлось. Вид он, несомненно, имел бравый и воодушевляющий, но внутри у него все бешено молотилось от страха.