Кровавый песок

Конечно, я должен был спрашивать о могиле, но не знал, как.

Она пристроила «плимут» за процессией черных авто и ответила:

«Твой брат очень любил тишину. Он постоянно затыкал себе уши. Я не заметила, когда это произошло последний раз. Его сбила машина».

Иностранцы повернули к вокзалу. Пока мы стояли на светофоре, Ма, сказала:

«Не знаю, твой отец говорил, что они из России. Кажется это русские».

Она больше не отвечала на мои вопросы.

Отец был не прав. На кладбище мы видели армян. Настоящих русских я встретил через несколько лет в Нью-Йорке.

У них была белая кожа, странные глаза и они понимали наши шутки. Их сетования об необъятных размерах русского рынка и залежах цветных металлов казались мне роскошной витриной плохо организованного прилавка. Но я не хотел торговать, я хотел иметь. Я хотел построить свою страну, свой мир и пусть в нем будет эта дикая русская охота и красивые, добрые женщины, о которых немало говорили мои собеседники.

Утром я звонил Отцу. Старик активно осваивал шестой десяток.

Я застал его под руками парикмахера. Он готовился к презентации запуска своего нового спутника. Наш разговор мог оборваться на каждой фразе. Длинных объяснений он не любил.

«Прежде всего, им нужны деньги». – Я закончил вводную часть.

«У них уже, что-нибудь есть?» – спросил Отец.

«Только визитки и карта».

«Карты?»

«Карта. Карта России с отметками районов перспективного вложения денег».

«И она уже у тебя?»

«Пока нет».

«Интересно посмотреть. Когда она будет у тебя, звони».

«Подожди, Отец! Они уже в самолете. Но мы договорились о встрече».

«Ты, так говоришь, словно уже забронировал билеты в Россию».

«Почти».

«Хм… Где ты там собираешься жить».

«Не знаю».

«Советую для начала построить себе гостиницу. Эти русские…Вряд ли у них есть что-то свое, приличное.»

«Я подумаю».

«Кстати ты обсудил свои планы с Марией?»

«Нет.»

«Тогда разбирай чемоданы».

Отец отключился, или может, это неловкий парикмахер подрезал невидимую волну сотового телефона.

Он был прав, главным препятствием на моем пути станет мнение Марии, которое отец высоко ценил. Но я не считал, что она будет против.

Роберт Клифланд Первый очень привязан к моей жене. Пожалуй, больше чем я сам. В каком-то смысле союз с Марией трудно назвать браком, это скорее продолжительное и очень глубокое знакомство. Все, что я могу сказать о ней, я знал с самого начала, с первого дня нашего знакомства на университетской вечеринке.