Кровавый песок

Все звучало с сильным акцентом, но никогда прежде, ни во сне, ни в бреду, ни перед газетным киоском, ни при каких условиях, моя жена-невеста не произносила ни слова даже по-чешски.

Ожидаемого скандала я все-таки не получил. Она потребовала показать Москву, организовать обед в моих апартаментах, к тому времени я уже снимал скромный особнячок в поселке Сокол. Я оставил нам один джип, остальные уехали принимать цивилизованный вид. В бритве и душе мне было отказано. Судя по всему, тот, на кого я был похож, Марию устраивало.

До первых признаков голода мы без остановок кружили по городу. Мария с любопытством царапала свои нежные ладони о мою щетину и очень редко смотрела в окна. За обедом она заявила, что вечером летит обратно, я попытался уговорить ее остаться, на что она ответила.

«Дурачок, ты хочешь, моей смерти. Каждый час в этой стране сокращает мою жизнь. Твою, кстати тоже, просто ты не хочешь это признать».

Странно это было слышать. Не могу сказать, что все этапы моей работы в России проходили гладко.

Пару раз портили машину, причины – два неудачных угона. Последний раз ворам повезло. Машину быстро нашли, но правда, с полностью выжженным салоном. Деловые конфликты с конкурентами, органами порядка и прочими гасились моими русскими партнерами, по договору эти проблемы они брали на себя. К тому же, территория нашего представительства хорошего охраняется. Тем не менее, ежедневное существование рядом с охранниками в любом количестве я не допускал, естественно, за исключением неожиданного приезда Марии. Три «шкафа» пополняли объемы желудков в соседней комнате.

Мне захотелось сменить тему.

«Мария, откуда ты знаешь русский?»

«Ты видимо уже забыл, какое количество русских разговорников раскидано по нашему дому».

Этого я действительно не помнил.

«И не вспоминай, я все сожгла».

До вылета последнего самолета в Нью-Йорк оставалось часа три. Следующий был только утром. Я попробовал отвлечь Марию, напомнил о сувенирах, которые накупили мои люди, по ее списку.

В результате строгой сортировки у меня осталась ровно половина. Мария свалила «лучшее» в пустой чемодан и выпалила.

«Поехали…»

Мы возвращались в Шереметьево. Отмытый от грязи джип оказался «лэндровером». Мария оставила охранников при чемоданах, а сама направилась в зал прилета. По аэропорту прозвучало объявление о посадке рейса из Франкфурта. Жена-невеста прислонилась к таксофону, и мы стали чего-то ждать.