Отсюда туда

- Именем Первого Ордена, вы арестованы за присвоение имущества, законно принадлежащего Первому Ордену.

- Какого еще имущества! Это не я! Вы меня с кем-то спутали!

Один из черных, скривив губы, ткнул пальцем в его ноги.

- Откуда у вас эти сапоги?

Николай замахал руками:

- Это не мои, я их нашел! Они мне даже велики!

Он было попытался снять левый сапог, чтобы доказать свои слова, но как на грех тот застрял.

- Ага, велики, – презрительно сказал тот, что отобрал у него книгу. – А эти шаровары? Этот пояс? Эта сорочка? Этот плащ? Эта шляпа?

Каждый вопрос сопровождал энергичный тычок пальцем.

Николай задрожал.

- Я все могу объяснить, правда!

- Вне всякого сомнения, вы все нам объясните, – был холодный ответ. – Вы расскажете нам все, до последнего слова. До последней буквы. До последней запятой. Понятно вам? Все!

Николаю все было понятно. Он безропотно пошел вслед за представителями Первого Ордена. Они прошли в соседнее колесо, там открыли одну из ячеек хранения – за ней оказался подземный ход.

С трудом, с любезной помощью каблуков своих провожатых протиснувшись в него, Николай очутился перед широкой стенкой с прорезями. Вбок уходил недлинный коридор, упиравшийся в непроницаемо темную стену.

Один из сопровождающих вложил в одну из щелей длинную гладкую палочку и на что-то там нажал. В конце коридора открылась дверь. Подталкиваемый в спину, Николай прошел через нее. Прошел и чуть не закричал.

Они стояли на неширокой открытой галерее, лепившейся вдоль исполинской стены какого-то здания.

Перед ними раскинулся город – явно не Олой, этот был во много раз его больше. Он был поистине огромен.

Разглядеть чего-то подробнее Николай не успел, так как его непрерывно подталкивали и поход по галерее завершился тем, что его втолкнули в маленькое отверстие в стене. Длинный темный коридор с несколькими поворотами закончился площадкой, на которую выходило пять дверей. Его провожатый отсчитал третью слева, открыл ее и жестом пригласил Николая проходить. Когда Николай вошел, дверь с мягким чавкающим звуком захлопнулась, радикально ограничив доступное ему пространство.

Глава 8. В заточении

Комнатка, в которой очутился Николай, мало походила на камеру заточения. Она была сухой, она была теплой, она была относительно светлой. В ней был топчан, накрытый похожим на сетку одеялом, в ней был табурет – ничем не накрытый и намертво вделанный в пол у стены, в ней была раковина, в которую непрерывной тонкой струйкой из трубки текла вода.