Отсюда туда

Теперь стену пересекали две цветные полосы – красная и голубая; немало брызг при этом попало на все остальное, в том числе и на плескавшего. Тот раздраженно поколупал пальцем пятна, негромко выругался и вышел из камеры. Дверь за ним захлопнулась.

Краска на стене задрожала, потом потекла во все стороны сразу – в том числе и вверх, вопреки всем законам гравитации. Лицо проявлялось сверху вниз – сначала густая шевелюра, потом наморщенный лоб, оттопыренные уши, густые широкие брови, недобрые глаза, крючковатый нос, впалые щеки, тонкие губы и плохо выбритый подбородок, из под которого виднелась несвежая рубашка.

Глаза зло буравили Николая – тот, однако, почему-то совсем не испытывал страха. Возможно потому, что сочетание веселенькой голубой и жизнерадостной красной краски ласкало глаза, уже уставшие от серости камеры.

- Здравствуйте, – вежливо повторил Николай.

Тонкие губы раздвинулись, обнажив ровные зубы.

- И вам того же, – голос свеженарисованного портрета был глубок и мелодичен.

– Итак, начинаем допрос.

- Не возражаю, – откликнулся Николай.

- Ваше имя?

Николай назвал себя.

- Откуда вы родом?

- Из Гундарая.

- У нас же с ними война!

- Я знаю. Но вот так вышло… Кстати, а вас как зовут?

- Второй дознаватель Памапама, – угрюмо представился портрет. – И вопросы здесь задаю я.

- Почему?

- Потому, что я дознаватель, а вы – в плену Первого ордена.

Аргументы показались Николаю весомыми.

- Куда вы дели мимоагу?

- Чего?

- Мимоага.

Это предметы, которые вы надели на себя.

- Я никуда не девал никакой мимоаги, – с достоинством ответил Николай. – Волею случая я лишился одежды, волею другого случая в моем распоряжении оказались эти рубашка, сапоги, шляпа и…

- То, что вы называете рубашкой и всем таким прочим – мимоага! Это имущество Первого Ордена, которое перевозилось в Хаотайское святилище! А вы…

Лицо на стене выглядело очень и очень возмущенным. Николай украдкой посмотрел на себя.

Рубашка как рубашка. Ну да, рукава немного разной длины… пошита не сказать, что здорово. Манжеты потертые. В остальном – ничего необычного.

- Это не мимоага. Это рубашка, которую я вытащил из сундука…

- В вашем положении я бы не стал спорить, – проскрипел второй дознаватель Памапама. – Это лишь ухудшает ваше положение.

Николаю совсем не хотелось ухудшать свое положение – оно и так было не лучшим из возможных.