Отсюда туда

- С тем же успехом можно глодать камни, – мрачно сказал он.

- Да нет, это нормальная пища.

- Нормальная пища – это та, которая питает, – угрюмо ответил Памарома. – А не этот полуфабрикат, который, прежде чем он в вас попадет и будет иметь шанс напитать нас, нужно еще подвергать долгой механической обработке. Дикари.

- Что, так и будете голодать? – приходя в хорошее настроение спросил Николай. – Могу съесть твою порцию.

- Нет. Мне нужен жернов или что-то в этом роде. Я не собираюсь заставлять свое тело выполнять несвойственную ему работу.

Жернова у Виразумы не было, но нашлась ступка с очень тяжелым пестиком – с их помощью Памарома сделал себе из сухарей и мяса нечто вроде питательного порошка, который засыпал себе в рот.

- Какой я дурак, – хлопнул себя по лбу тучный. – Попить-то! Ваша кружка давно наполнилась!

Николай был в этом далеко не уверен, но промолчал. Он как раз пробовал клубни. Вкус был очень странный – как у сырой картошки с уксусом. Но есть можно.

- Странно, – Виразума вошел в комнату, заглядывая в их кружку.

– Пустая. Может в ней дырка?

- Возможно, – согласился Николай. – Может, одолжите из своих?

Памарома яростно закивал.

- Ладно, а кружку я вам могу попробовать запаять. Любопытная вещица, я люблю с такими разбираться.

- Не стоит трудов, – великодушно махнул рукой Николай. – Давайте-ка ее сюда.

При передаче едва не случилась катастрофа, так как беспечный Виразума слишком сильно наклонил сосуд, но Николай успел перехватить кружку и аккуратно поставил ее на стол. Виразума принес свою – очень похожую на их, но совершенно нормальную и полную воды, так что Николай и Памарома наконец-то нормально напились.

После ужина Николай понял, что его клонит ко сну. Памарома так вообще задремал, уперевшись затылком в камень. Николай попробовал последовать его примеру, но так спать было неудобно. К счастью, Виразума догадался принести пару жестких кожаных подушек и столько же тонких шерстяных одеял. Их расстелили на лавке, ее длины как раз хватило на обоих гостей, только ноги упирались.

Сапоги Николай снимал с некоторым трепетом, но ноги и не думали светиться. Кое-как устроившись, пнув пару раз Памарому и получив то же самое в ответ Николай, наконец, погрузился в сон.

Проснулся он через пару часов. Стояла кромешная тьма, а вот полнейшая тишь, в которой он уснул, сменилась звуком, напоминавшим тиканье огромных часов. Памарома продолжал дрыхнуть.

Некоторое время Николай лежал, размышляя – вставать и идти разбираться или продолжить спать.