Лад Посадский и компания. Дела заморские. Книга II

Что они хотят, — Совет старейшин не знал, и знать не хотел! Шумят девки глупые, — чего их слушать? Пущай горло дерут! Но тут, словно на беду, объявились ещё и феминистки крайне правого толка, тьфу! Они толпами осаждали ЗАО мафиозное, требуя, что бы их приняли в мафию. М. Уолт не раз намекал Совету старейшин, что если не прекратятся безобразия сии, то он сам найдёт управу на баб строптивых. Дальше слов дело не шло. Но по базарам и ярмаркам шум стоял от слухов и сплетен.

А когда Гадина, (и какая муха её укусила?!), собралась наладить издание газеты «Гадюкины ведомости», терпение Совета старейшин лопнуло! Сам Зуб пожаловал к Ладу в гости. Кричал старый, ногами топал, бородой белой в бешенстве тряс. После остыл, просил утихомирить Гадину шальную, иначе беды не миновать. Гадина обиделась, ночь слёзы лила.

— В других странах всё как у людей, — причитала она, — купил газету и все новости знаешь!

— А у нас базары на что? — Приструнил тогда Лад жену.

Гадина три дня дулась. Стелила мужу на сеновале. А потом вдруг ласковой стала. Появилась у неё идея ресторацию открыть. Совет три дня рядил, что да как, да нет ли тут подвоха какого. И решил — пускай лучше ресторацией балуется, нежели общественное мнение баламутит.

Толкнув дверь дубовую, Донд вошёл в зал и огляделся. В «Пьяном гоблине» яблоку негде было упасть. Волной накатывал разноязыкий говор. Ароматы с кухни плыли такие, что впору язык глотать. Тут приметил он Наковальню.

Восседал Мечплугович за столом с кузнецами знатными, пил катанку мафиозную, закусывал поросёнком жареным.

— А-а, вот и друг мой любезный пожаловал! — Гаркнул Наковальня на весь зал. — Эй, стул гостю дорогому!

Тут же стул подали. Уважали Мечплуговича. А кто-то и побаивался.

Донд присел за стол щедрый, выпил — закусил.

— Мечплугович, мне бы Лада повидать.

— Дело есть какое? Да ты ешь, ешь. В ЗАО вашем вряд ли порося такие водятся.